"Ты стёр своё имя, как трус," — прошипел он. "Но я сохраню его — как клятву ненависти. И когда придёт час, ты вспомнишь всё... и падёшь окончательно."
Так и жили они с тех пор:
Аэлиндор, дух без имени, блуждающий между мирами, несущий груз забытого греха.
Келварон, тень у трона Спящего, хранящий имя брата как проклятие.
И говорят, что в ночи без луны у Чёрного Родника можно услышать их голоса:
"Брат..."
"Убийца..."
"Палач..."
"Жертва..."
Но кто из них кто — уже не разберёшь.
"Ибо нет горше участи, чем помнить... и нет страшнее кары, чем забыть."
— Из "Утраченных сказаний Эльдамора"
Глава 40: Возвращение имени
"Бывают мгновения, когда мир задерживает дыхание. Когда древние силы пробуждаются, а земля содрогается, вспоминая то, что давно забыла."
Имя Аэлиндор прозвучало не голосом, а эхом, разорвавшим тишину.
Воздух всколыхнулся, как вода от брошенного камня. Деревья вдруг выпрямились, их кора треснула, обнажив золотые прожилки.
Камни запели — низко, глухо, как орган в пустом соборе. Даже воздух заискрился, наполняясь мельчайшими каплями света, будто роса, поднятая вверх.
Аэлиндор изменился.
Его форма стабилизировалась — не олень, не человек, а нечто древнее.
Высокий, сгорбленный страж с рогами, как ветви дуба, и глазами, в которых горели звезды.
Его кожа была корой, его волосы — плющом, а руки...
Руки капали кровью.
Той самой.
— Я помню.
Его голос разорвал небо.
Где-то вдали грянул гром, хотя туч не было.
Господин Чёрного Камня отступил, его тень сжалась, как испуганный зверь.
— Ты... не должен был вспомнить!
Аэлиндор поднял руку.
И лес послушался.
Корни взорвались из-под земли, опутав чудовище. Ветви согнулись, схватив его, как пальцы великана.
Даже воздух сгустился, давя на него, выжимая тьму из его форм.
— Ты — лишь тень того, кто послал тебя, — прошипел Аэлиндор. — Иди и скажи своему господину...
Он сжал кулак.
Существо вскрикнуло — один раз, резко, как порванная струна.
Потом разорвалось в чёрный туман, который ветер разнёс в ничто.
Тишина.
Герои стояли, не смея пошевелиться.
Аэлиндор обернулся к ним, и в его глазах горела тысяча лет скорби.
— Вы... вернули мне имя.
Никкара кивнула, её руки дрожали.
— Мы не знали.
— Знание не избавляет от последствий, — прошептал он.
И тогда земля вздрогнула.
Где-то далеко, за горами, что-то шевельнулось.
Спящий просыпался.
Бром первым нарушил тишину:
— Ну... теперь что?
Аэлиндор посмотрел на него, и в его взгляде было нечто, от чего гном замолчал.
— Теперь, — сказал дух, — я иду умирать. Или убивать. Вы решаете.
Лес замер, ожидая ответа.
А где-то вдали уже слышался рокот — то ли грома, то ли шагов чего-то огромного...
Глава 41: Тени прошлого
Лес всё ещё дышал, словно живое существо, а воздух был наполнен дрожью пробудившейся силы. Аэлиндор стоял перед ними, его глаза — две мерцающие звезды в тени рогов — изучали каждого из героев. В них читалась тяжесть веков, горечь утраты и.. признательность.
— Вы вернули мне имя, — повторил он, и его голос звучал как шелест листьев на ветру. — А значит, вернули и память. Теперь вы должны знать, с чем столкнулись.
Бром, не в силах сдержать любопытство, выступил вперёд, сжимая рукоять.
— Значит, этот Келварон... Господин Чёрного Камня... Он был твоим... другом?
Аэлиндор медленно закрыл глаза, будто перед ним вновь разворачивались картины прошлого.
— Больше, чем другом. Братом.
— Мы были первыми детьми этого леса, — начал Аэлиндор. — Ещё до того, как люди дали нам имена. Он — Келварон — был пламенем, я — ветром. Он защищал границы, я наполнял жизнь. Вместе мы поддерживали равновесие.
Никкара присела на корточки, проводя пальцами по земле, словно пытаясь ощутить отголоски той эпохи.
— Что же изменилось?
Аэлиндор вздохнул, и в этом звуке слышался скрип древних деревьев.
— Он всегда был... пылким. Где я видел гармонию, он видел слабость. Где я стремился сохранить, он жаждал усилить. А потом... пришёл Он.
— Спящий? — тихо спросил Арнор, и его голос дрогнул.
— Он предложил силу. Власть над самой природой. И Келварон... согласился.
— Ты пытался его остановить? — Бром скрестил руки на груди, брови хмуро сдвинуты.