Ирриль взмыла к потолку:
- Они здесь! Все они здесь!
Чёрные корни взвыли. Они свернулись в тугие узлы. Забились, как пойманные змеи.
Начали пускать пузыри – будто кипящая смола.
Из-под пола раздался рёв:
"МОЛЧИ!"
Но Никкара пела громче, и теперь:
Её волосы светились лунным сиянием. Кулон на шее расплавился, превратившись в жидкое серебро.
Клинок Дроу запел в унисон, вибрируя в ножнах.
Последний Куплет:
Она подняла руки, и призраки замка замолчали, давая ей закончить одной:
"Айа лаурэа Вэйланори,
(О золотые дети Вэйланора,)
Тиэнна харма ну луминья!
(Встаньте на зов света!)
Малта-малинья, унья-тинталлэ,
(Падшие цветы, пробудитесь,)
Алоа сильма-нурру ванима!
(Ибо настал час последней битвы!)"
На последней ноте:
Пластина вспыхнула ослепительным светом – слова будто отпечатались в воздухе, вися перед Никкарой на мгновение, прежде чем исчезнуть.
Все чёрные корни рассыпались в прах.
Окна сами распахнулись, впуская настоящий лунный свет.
Тишина.
Потом – слабый звук, как падающая капля воды. Где-то в глубине замка:
Веко дрогнуло, затем открылось. Эльф, спавший веками, коснулся своего лица, будто проверяя, реально ли оно.
В библиотеке один за другим вспыхивали огни, освещая ряды древних фолиантов.
В саду, где столетия царила тишина, запела первая птица.
Ирриль опустилась на плечо Никкары, когда за дверью послышались шаги – первые за много лет: тяжёлые, неуверенные, но твёрдые.
— Ты... ты вернула их.
Никкара, всё ещё дрожа от напряжения, провела пальцами по стене, где серебряные прожилки пульсировали в такт её дыханию.
— Нет. Я лишь напомнила песню, которую они знали всегда.
Где-то вдали зазвонил колокол – чистый звук, не слышанный здесь со времён Падения.
Позже, разбирая архивы, Никкара найдёт перевод песни с квенийского:
"О свет из Валинора, неси надежду в этот омрачённый мир"
"Восстаньте, воины, пусть падшие лилии вновь расцветут"
"Дети Вэйланора, встаньте на зов света"
"Пробудитесь, ибо настал час последней битвы"
Глава 51: Восставшие из Тьмы
"Когда пробуждается древняя память крови, даже камни начинают дышать..."
Шаги за дверью зала умножались – сперва робкие, затем уверенные. Ручка дрогнула, и створки распахнулись, открыв:
Эльфийского стражника в потрёпанных доспехах, щурящегося от света.
Девочку-подростка с черными, как у Никкары, волосами – возможно, дальнюю родственницу.
Старика в одеждах учёного, держащего перед собой дрожащие руки.
- Илэниэль Вэйланор? – прошептал старик. - Последняя кровь королевской линии...
Никкара (та, что когда-то носила имя Илэниэль) сжала кулаки...
- Сколько... сколько лет вы были в плену у этого кошмара?
Девочка засмеялась – звук, странный после стольких лет тишины:
- Мы не спали. Мы забыли. Как рыба забывает, что она в воде.
В коридоре поднялся шум. Двое эльфов тащили кого-то: Высокого мужчину с выжженными на лбу рунами – бывшего советника.
Женщину в чёрных одеждах – жрицу культа.
- Предатели, – прошипел стражник. - Те, кто добровольно служил Ему.
Никкара подошла ближе. В глазах пленников не было раскаяния – только животный страх.
- Как они проникли в замок?
Старик-учёный горько усмехнулся:
- Через вас. Ваше отсутствие ослабило защиту. Они ждали поколениями.
Толпа загудела, требуя казни. Но Илэниэль подняла руку:
- Нет. Они – наши живые архивы. Они знают врага.
Она наклонилась к жрице:
- Где сейчас Он? Где Спящий?
Женщина захихикала, изо рта пошла чёрная пена:
- Всюду и нигде. Вы уже опоздали. Он...
Её глаза внезапно закатились. Из ушей выползли те самые чёрные корни.
Советник закричал:
- Она связала себя клятвой! Нельзя говорить!
Никкара выхватила клинок Дроу:
- Значит, будем смотреть.
Она прижала лезвие ко лбу мужчины. Металл засветился голубым.
Видения Предателя:
Перед собравшимися развернулись образы:
Чёрная гора где-то на севере, окружённая ледяными смерчами. Армия существ, наполовину эльфов, наполовину деревьев, марширующая в такт ударам гигантского сердца.
Фигура в глубине пещеры – ещё не до конца проснувшаяся, но уже знающая об их пробуждении.