Ирриль взъерошила перья:
- Он идёт. И ведёт с собой павших.
Старый учёный упал на колени:
- Нам нужны все Песни Пробуждения. Все семь. Иначе...
Никкара повернулась к окну. Где-то за лесом уже собирались тучи – слишком чёрные, слишком быстрые.
- Тогда мы начинаем Великий Поход. И разбудим остальных.
В следующие часы:
Кузнецы заново разожгли горны – первый огонь за столетия. Его отблески танцевали на стенах зала, где певцы бережно воскрешали забытые гимны.
А снаружи дети, рождённые в плену, впервые касались настоящих деревьев – их смех звенел, как новый гимн миру.
Илэниэль стояла на балконе, глядя на лес. Ирриль молчала на её плече.
- Ты знаешь, что теперь? – спросила эльфийка.
Сойка клюнула её в ухо:
"Теперь мы воюем. И если проиграем – на этот раз нас уже некому будет разбудить."
Где-то за горизонтом, в такт этим словам, прогремел первый удар грома...
Глава 52: Семь Песен Рассвета
"Когда звучит последняя нота последней песни - мир замирает в ожидании..."
Совет Старейшин:
В Зале Древних, где теперь играли блики восстановленных мозаик, собрались последние носители знаний:
Мастер Хорин - слепой певец, помнивший три Песни из семи. Его костлявые пальцы бессознательно перебирали воздух, как струны невидимой арфы, а на седых висках поблескивали медные заколки в форме нот.
Леди Илтари в плаще из исписанных рунами пластин тихо перешептывалась со своими Скрижалями - те иногда отвечали ей голубым мерцанием.
И Альдо... Мальчик, которого никто не звал, но все узнавали по шрамам-нотам на руках. Сегодня они пульсировали ровным светом, будто предчувствуя...
- Семь Песен были разделены после Великого Раскола, - голос Хорина дрожал. - Одна здесь, две в Руинах Аль-Норита, остальные...
Никкара развернула древнюю карту:
- Аль-Норит пал триста лет назад. Но если хоть одна пластина сохранилась...
Ирриль внезапно взъерошила перья:
- Тсс! Вы слышите?
Тишина. Затем - едва уловимый звон, будто где-то далеко ударили по хрустальному кубку.
Леди Илтари вскочила, её глаза расширились:
- Это... это невозможно! Аль-Норитские колокола!
Мальчик Альдо молча показал руки - шрамы светились голубым.
- Они живы, - прошептал он. - Пластины зовут нас.
Хорин повернул слепые глаза:
- Тьма специально оставила их. Это ловушка.
Внезапно Альдо запел - чистым, неземным голосом:
"Тильта нурру ванима
(Тьма расступится)
Марта луминья алоа
(Когда споёт последний свет)"
Никкара почувствовала, как по спине побежали мурашки:
- Это... вторая Песня?
На рассвете решили:
Никкара отправится в Аль-Норит с Альдо и двенадцатью эльфийскими воинами - теми немногими, кто еще помнил старые песни.
Хорин и Илтари останутся восстанавливать защитные ритуалы, а Ирриль - их последняя связь с остальным миром - полетит предупредить Аэлиндора.
Перед уходом Леди Илтари вручила артефакт, завернутый в шелк:
- Ключ от Храма Звуков. - Ее пальцы дрожали. - Но помни: Стражи не любят гостей.
Серебряный свисток в форме птицы ожил в ладони Никкары, впившись клювом в плоть.
Кровь не капала - впитывалась в металл, оставляя после себя лишь холод и странное ощущение пустоты, будто она отдала что-то большее, чем капля жидкости.
Начало Пути:
Путь через лес Зеркальных Теней занял три дня. Деревья здесь отражали не лица, а воспоминания - Никкара то и дело ловила себя на том, что оборачивается на давно забытые голоса.
На третий день они достигли Моста Изгнанников - скрюченной арки из черепов, переплетенных корнями, будто сама земля пыталась скрыть это место.
Альдо, обычно молчаливый, здесь не умолкал. Его песни - обрывки древних гимнов - заставляли камни складываться в руны, а под ногами распускались цветы, которых не видели со времен Войны.
Но чем ближе к Аль-Нориту, тем тише он становился.
У границ Аль-Норита их ждал... ребёнок. Девочка лет восьми, в белом платье.
Белое платье оставалось неестественно чистым, хотя подол волочился по пыли.
А ее глаза... слишком взрослые для детского лица. Как у тех, кто прожил сто лет и забыл, как улыбаться.
- Наконец-то, - ее голос звучал как колокольчик, но глаза... Глаза были старыми. - Я так долго ждала.
Никкара выхватила клинок, ощущая, как лезвие поет в такт ее сердцу:
- Ты кто?
Девочка повернулась, и платье сзади оказалось отсутствующим - там, где должна быть спина, зияла пустота с плавающими нотами.