Мальчик закричал, когда шрамы начали светиться кровавым светом. Открываться, как рот.
Издавать звук — чистый, леденящий душу.
Никкара ударила клинком Дроу между ними:
— Отойди от него!
Клинок запел, и девочка отпрянула:
— Ты не понимаешь! Без нас Песни умрут!
Альдо упал на колени, из его шрамов сочился свет:
— Она... она хочет соединиться...
Никкара схватила серебряный свисток Илтари — и дунула.
Звук, который он издал, был слишком высоким для человеческого уха. Слишком древним для этого мира.
Слишком болезненным для живых инструментов.
Дети Аль-Норита завыли, закрывая уши. Каменные стены задрожали, обнажая скрытый проход.
— Бегите! — Никкара подхватила Альдо. — Там!
Храм Звуков:
Проход вёл в круглую комнату, где семь саркофагов стояли по кругу. Каждый был сделан в форме разных инструментов.
В центре лежала огромная партитура, исписанная кровью.
Альдо, бледный, указал на первый саркофаг:
— Там... там настоящие ноты. Те, что они пытались сохранить.
Снаружи донеслись шаги — лёгкие, как падающие листья.
— Они идут, — прошептал один из воинов.
Никкара подошла к партитуре:
— Тогда мы заберём то, за чем пришли.
Она протянула руку — и в этот момент первый саркофаг раскрылся...
Глава 55: Кровь и Серебро
"Когда вскрываешь древний саркофаг, будь готов найти не только сокровища, но и правду, которая разъедает душу..."
Первый Саркофаг:
Крышка арфообразного саркофага со скрипом открылась, выпустив облако серебряной пыли. Внутри лежало:
Скелет с неестественно длинными пальцами, вросшими в струны. Пластину на груди с выгравированными нотами.
Дневник, написанный на коже.
Никкара подняла дневник. Последняя запись гласила:
"Мы не певцы. Мы — сосуды. Когда споём последнюю ноту, плоть наша рассыплется, но Песня останется. Простите нас, потомки."
Альдо, дрожа, прикоснулся к пластине:
— Это... часть меня.
Снаружи послышался шепот:
"Верните то, что украли..."
Ворота храма затряслись. По металлу застучали тонкие пальцы.
— Они хотят войти! — один из воинов вскинул копьё.
Никкара быстро осмотрела саркофаги:
— Нам нужны все семь пластин. Альдо, можешь прочитать эту?
Мальчик приложил руку к пластине, и шрамы засветились. Он запел хрипло:
"Анна луминья форменто
(Когда свет покинет мир)
Марта унья тинталле..."
(Спойте тьме её же песнь...)
Струны на скелете зазвенели сами.
Остальные саркофаги вздрогнули. Из щелей пополз серебристый туман, складывающийся в фигуры. Звук — будто кто-то настроил гигантскую арфу.
Голоса, шепчущие на забытом диалекте.
Двери храма взорвались внутрь. На пороге стояли дети-инструменты, но теперь их глаза полностью черные. Рты растянуты до ушей.
Из горловых щелей торчали струны.
— Они не хотят причинить нам вред, — вдруг сказал Альдо. — Они хотят, чтобы мы допели.
Первый ребёнок шагнул вперёд. Его голос звучал как флейта:
"Семь нот. Семь певцов. Одна Песня."
Никкара поняла:
— Они... они не монстры. Они добровольно стали этим, чтобы сохранить Песню.
Альдо вдруг запел в унисон с ребёнком. Его шрамы раскрылись, выпуская свет, кровь. Ноты, которые материализовались в воздухе.
Пластина с скелета всплыла и прикрепилась к груди Альдо.
Остальные дети вошли, образуя круг. Каждый пел свою часть.
Никкара (та, что когда-то носила имя Илэниэль) почувствовала, как пол вибрирует в такт. Саркофаги раскрываются один за другим.
Как листья Валинора, пляшущие на ветру, семь священных пластин устремились к Альдо, вплетаясь в его плоть, словно руны судьбы в древний пергамент.
Когда же прозвучала последняя нота, воцарилась тишина, величественная и грозная, подобная затишью перед битвой Дагор Браголлах.
Дети-певцы, исполнившие свой долг пред веками, рассыпались в серебристую росу, что оседает на травах Лориэна на заре.
Альдо же стоял, преображённый - его тело ныне хранило священный узор, где кровь уступила место чернилам мудрости, а шрамы сияли, подобно звёздам на плаще Варды.
И тогда, как гром среди ясного неба, раздался рёв - не яростный клич орков, но вопль древней муки, подобный стону самого Моргота, когда Тингол нанёс ему рану.
- Он узрел нас, - молвил Альдо, и в глазах его горел свет, подобный тому, что светится в очах Каллакирия. - Тень узнала о нашем приближении.