Никкара же, подобно воительницам древнего Дориата, подняла голову, и взор её был твёрд:
- Тогда не медлим более. Пусть ноги наши будут легки, как крылья орлов Манвэ.
Глава 56: Эхо Пробуждения
"Когда звучит истинная песня, даже камни начинают помнить..."
Далеко на Севере, в Чёрной Горе, что-то пошевелилось.
Гигантские кристаллы, росшие как сталактиты, треснули. Туман в пещерах свернулся в спирали, будто испугавшись.
Глаз, огромный и мутный, приоткрылся на мгновение.
"КТО... ОСМЕЛИЛСЯ?"
Голос прошел сквозь скалы, заставив армию полуэльфов-полудеревьев застыть в странном поклоне.
Альдо — Живая Партитура:
Обратный путь через Аль-Норит был иным.
Руины начали восстанавливаться, камень за камнем. Мёртвые цветы распустились вдоль тропы.
Воздух звенел тихой музыкой.
Альдо шёл впереди, и с каждым шагом его шрамы светились. Из ран сочился не кровь, а серебристый свет.
Он напевал что-то, чего не мог знать.
- Он не просто запомнил Песню, — прошептала Никкара. - Он стал ею.
На границе леса их ждала сойка.
Её правое крыло висело под неестественным углом, будто сама Тьма пыталась сложить его по неведомым нотам.
Три пера у основания почернели, образуя зловещий узор - Никкара содрогнулась, узнав печать Ангбанда, что некогда клеймила предателей в дни Битвы Внезапного Пламени.
Как смогла она преодолеть путь с такими ранами?
Глаза Ирриль пылали неестественным огнём, в котором танцевали отражения далёких катастроф.
Когда она рухнула на плечо Никкары, та почувствовала ледяной холод, исходящий от её оперения.
- Они знают! - голос сойки звучал как треск ломающихся ветвей. - Тени у Чёрных Врат... их когти были из льда, что не тает даже в пламени Анарина!
С трудом вырвав клювом обугленные перья, Ирриль прошептала: - Он наблюдает. Его взгляд проникает сквозь листву и камни...
Из раны сочилась субстанция, чёрная как прах сожжённых свитков, медленно расползаясь по серебристым перьям, оставляя после себя узоры, напоминающие нотные знаки.
В этот миг из чащи донесся треск - не просто звук, а целая симфония разрушения, возвещавшая приближение чего-то огромного и древнего.
Первая Волна:
Существа, вылезшие из чащи, были полуэльфы с корнями вместо волос. Деревья с лицами на стволах.
Тени, обёрнутые вокруг живых существ.
Альдо шагнул вперёд и запел:
"Тинталле морнинья!
(Тьма, услышь меня!)
Алоа унья форменто!"
(Я несу твой конец!)
Первый ряд врагов рассыпался в пыль. Но их было слишком много.
Никкара вскинула клинок:
— Мы не сможем пробиться к своим!
Ирриль клюнула её в ухо:
- Нет! Но они смогут найти нас!
Сойка взмыла в воздух, и её сломанное крыло рассекло ветер, как фальшивая нота.
Крик, что сорвался с её клюва, не был просто звуком — это был разорванный аккорд мироздания.
Лес замер, будто притих перед каденцией.
Небо истекало багрянцем. Земля дрогнула в диссонансе.
И из глубин Аль-Норита донёсся ответный гул — будто проснулась струна на гигантской арфе.
Глава 57: Зов Сойки
"Когда кричит последний страж, даже горы отзываются эхом..."
Крик Ирриль разорвал небо надвое.
Где-то за Железными Хребтами что-то древнее отозвалось — не голосом, а гулом, от которого:
Деревья пригнулись, как перед грозным вопросом.
Воды реки застыли, затем поползли вспять.
Камни запели трещинами вдоль древних швов.
Альдо схватился за виски, его шрамы вспыхнули синим пламенем:
— Это не просто эхо... Оно слышит нас!
Странный Союзник:
Из чащи вышло нечто, заставившее даже храбрейшего воина отступить.
Оно было:
Телом — как медведь, но шерсть переливалась корой.
Рогами — как у оленя, но сплетёнными из корней.
Глазами — огромными, совиными, полными звёздного света.
— Я слышал Зов, — его голос сотрясал воздух, как землетрясение. — Последний из Телварди остался.
— Телварди? — Никкара нахмурилась.
— Разве твоя бабушка не рассказывала тебе сказки, Илэниэль? — глаза хранителя вспыхнули. — Мы пели, когда мир был юн. Наши голоса скрепляли корни гор.
Ирриль, с перьями, истекающими серебряным дымом, прошептала:
— Где... сородичи?