Существо выпустило звук, похожий на сломанную лютню:
— Они стали лесом, — рога застонали, как расстроенная арфа. — Он предложил нам исправить дисгармонию. Мы пели... пока не поняли, что становимся струнами в Его лютне.
— Как ты устоял? — Никкара не опускала меч.
— Спрятал сердце, — коготь коснулся земли, и корни сложились в карту. — В камне у озера Линаэль.
Оно тронуло землю когтем — и почва ожила:
Чёрная Гора пульсировала как сердце.
Реки извивались заражёнными венами.
Рощи скрючились в неестественных позах.
— Он не спит, — дрогнул голос Никкары. — Он лепит мир заново.
В этот момент Альдо рухнул на колени — его шрамы почернели и задвигались, как змеи:
— Он знает про семь нот!
Хранитель вдруг замолчал, его рога засветились предупреждающе:
— Тогда у нас осталось лишь...
Глава 58: Подземелья Забытых Королей
Вернемся немного назад…
" Глубины Мории помнят шаги Дурина, но забыли свет солнца. Здесь, в подземном королевстве, где время течет иначе, а воздух тяжел от древних заклятий, даже камень может стать испытанием для духа. Глубоко в каменных чертогах забытых королей, где тени веков лежат неподвижно на сокровищах древности, хранился последний дар эльфов гномам – меч, что светился, как утренняя заря над горами. "
Вход в Гору:
Бром Сын Грома стоял на краю пропасти, где некогда были великие врата Казад-Дума, лежали в руинах. Воздух был тяжел и неподвижен, словно сам камень затаил дыхание в ожидании.
- Гномы не боятся тьмы, – проворчал он, зажигая факел из вечнозеленого дерева, что горел холодным синим пламенем.
Бром замер перед входом, от которого веяло холодом глубин.
Когда свет упал на ступени, ведущие вглубь, сердце его дрогнуло – ибо на камнях были высечены руны, гласившие:
"Пусть входит лишь тот, кто готов отдать все, дабы ничего не взять."
Первая Ловушка: Каменные Стражи.
В первом зале, где некогда пировали короли, теперь стояли безмолвные изваяния – двенадцать гномьих владык, высеченных из черного мрамора. Глаза их, инкрустированные александритом, следили за каждым шагом.
"Кто тревожит покой Казад-Дума?" – раздался голос, подобный скрежету гор.
Бром выпрямился, касаясь рукой древнего амулета, что носил на груди:
- Я – Бром, сын Брани, из рода Дурина. Пришел не за сокровищами, но за клинком, что был обещан моему народу в дни Союза Камня и Звезд.
Статуи замерли, а затем...
"Ложь. Но гордая."
И расступились.
Вторая Ловушка: Зеркальный Лабиринт.
Второй зал был выложен зеркалами из чистейшего мифрила, и каждое показывало иное:
В одном Бром видел себя королем, восседающим на троне из костей. В другом – скелетом в доспехах, забытым в темноте.
В третьем – простым кузнецом, чей молот выковывал не мечи, но звёзды.
И лишь в последнем, самом маленьком зеркале, он увидел правду – клинок, висящий в пустоте, обернутый светом, что не был ни солнечным, ни лунным.
- Истина часто мала и неприметна, – пробормотал он, разбив зеркало своим молотом.
Третья Ловушка: Испытание Жадности.
Третий зал ослеплял богатством:
Горы золота, как песок на берегу. Самоцветы, сверкающие, как звёзды в ночи.
Доспехи, что помнили битвы эпохи Рассвета.
Но посреди всего этого сидел скелет в короне, держащий табличку:
"Бери. Но помни – каждое сокровище несёт свою цену."
Бром усмехнулся:
- Мой народ знает цену золоту. Но есть вещи дороже.
И прошел мимо.
Клинок Нарвин-Анар – Утренняя Заря:
В последнем зале не было ни золота, ни ловушек – лишь каменный алтарь, а в нем – меч.
Лезвие его было выковано из металла, что светился, как заря над горами, а рукоять украшена алмазами, в которых мерцали отблески забытых звёзд.
Надпись на алтаре гласила:
"Тот, кто возьмет этот клинок, должен помнить: он зажжёт не только свет, но и последнюю битву."
Бром вытащил меч – и в тот же миг стены задрожали.
"ТЫ ПРОШЁЛ ИСПЫТАНИЕ," – прогремел голос, что был старше гор. "НО УЙДЁШЬ ЛИ ЖИВЫМ?"
Камни начали рушиться, но Бром бежал, не оглядываясь, с мечом, что горел в его руке, как надежда в ночи.
Когда он выбрался на поверхность, первые лучи рассвета упали на клинок, и тот запел тихим серебряным звоном.
- Ну что, дружище, – сказал Бром, глядя на меч. - Похоже, нам с тобой предстоит последняя песня.