Из всех ущелий, из всех разрушенных деревень, из-под земли поползли Его воины.
Эльфы с вырванными сердцами (но они шли), люди с ртами, зашитыми корнями.
Гномы с пустыми глазницами, где горели зелёные огни.
Они двигались к Городу Теней... туда, куда уже шли наши герои.
Бывший капитан стражей Элендир шагал в первых рядах. Его доспехи, некогда сиявшие серебром, теперь покрылись чёрной плесенью.
- Капитан... - хрипел юный солдат, цепляясь за его плащ, - ...мы ведь защищали этих людей?
Элендир повернулся. Его лицо было пустым, как маска.
- Мы защищали иллюзии. Теперь служим истине.
Его меч пронзил юношу, но тот не умер - просто встал в строй, улыбаясь той же пустой улыбкой.
Глава 66: Песнь Тьмы и Кремня
«Ибо когда последний огонь гаснет, и даже звёзды прячут лица свои – тогда пробуждается древнее. То, что дремало в корнях гор, в чёрных водах подземных озёр. То, что помнит первый крик мира.»
Долина Забытых Шёпотов:
Воздух здесь был густ, как дым погребальных костров, и пахнул медью и гниющими лилиями. Тропа, по которой шли наши путники, вилась меж исполинских менгиров, покрытых рунами столь древними, что даже Аэлиндор, чьи глаза видели восход Сильмариллов, не мог их прочесть.
— Эти камни помнят иной свет, — прошептал он, проводя пальцами по трещинам, из которых сочился липкий чёрный нектар.
Бром фыркнул, поправляя перевязь молота:
— А я помню, как такие же стояли у врат Мории. И ничего доброго они не сулили.
Внезапно земля дрогнула. Из расщелины меж камней выползла тень – не просто отсутствие света, а нечто с глазами, как раскалённые угли.
— Кто смеет тревожить сон Гортхаура? — прошипела она голосом, похожим на скрежет железа по стеклу.
Арнор шагнул вперёд, и шар Сердца Леса в его руках вспыхнул алым:
— Мы идём к Чёрной Горе. Прочь с пути, призрак!
Тень рассмеялась, и это звучало как падение сотни мечей:
— Он ждёт вас. Он уже вплетает ваши имена в Книгу Последнего Рассвета, где каждая буква - это крик забытого бога.
И рассыпалась в прах, оставив после себя запах горелой плоти.
Магия и Камни:
Лагерь разбили у Озера Зеркальных Слёз – водоёма, чья поверхность была гладкой, как стекло, но отражала не звёзды, а чужие воспоминания.
Аэлиндор провел рукой по шершавой поверхности обломка рога, и заговорил голосом, в котором слышался шелест древних свитков:
— Когда мир был молод, а звёзды пели в унисон с деревьями, Сердце Леса было единым. Но мудрейшие решили разделить его силу — не из страха, а чтобы свет никогда не погас полностью.
Он бросил в воду веточку — круги расходились, показывая три образа:
Эльфы взяли Песню — вплели её в свою музыку, чтобы даже в самые тёмные времена где-то звучал чистый голос.
Гномы сохранили Форму — выковали сосуд, способный удержать первозданный свет.
Люди получили Искру — ту самую, что заставляет сердца биться в такт с миром.
Бром хрюкнул, потирая затупившийся топор:
— Значит, наш шар — эта самая гномья "банка" для света? Неплохо сработано!
Аэлиндор кивнул, его глаза отражали дрожащие блики на воде:
— Да. Но истинная сила — в единстве. Потому сейчас, когда Песня (он посмотрел на Альдо) и Форма (палец коснулся шара) собраны...
Озеро вдруг показало их отражения — но не у воды, а стоящими вокруг гигантского дерева, чьи корни уходили в звёзды.
Арнор сжал шар чуть сильнее - сосуд вдруг вспыхнул, показав на мгновение древние гномьи руны на своей поверхности.
— ...осталось лишь зажечь Искру, — прошептал Альдо, и в его глазах вспыхнуло золотистое сияние.
Ирриль резко взмахнула крыльями, разбивая видение:
— Хватит нырять в прошлое! Нам бы настоящее не упустить.
Но все уже видели — три силуэта (эльф, гном, человек), протягивающие руки к центру, где висела крошечная, но ослепительная точка света.
— Не смотрите в воду, — предупредила Ирриль. — Оно покажет то, что было... или то, что будет. И не всегда различишь.
Но Альдо уже стоял на берегу. В отражении он видел себя – но не мальчика, а существо с кожей из коры и глазами, полными звёздного света.
— Это... я?
— Ты – последний, кто помнит язык Древ, — сказал Аэлиндор, накрывая его плечи плащом. — И потому Оно хочет тебя. Чтобы вырвать корень Памяти из книги мира.
Бром тем временем высекал огонь – но искры от его кремня не гаснут, а зависали в воздухе, складываясь в знаки: