Однажды на закате он останавливается у камня с высеченным именем.
Его именем. "Каранор Илмарион, Страж Чёрных Врат", — гласит надпись.
Ветер шевелит его волосы — впервые за века он не чувствует их тяжести...
Тревожные знаки:
Но мир не полностью исцелён:
В Пепельных горах, что отрезают мир от земель орков и троллей, просыпается что-то древнее:
Скалы там теперь шевелятся во сне, будто это не камни, а спины спящих великанов.
По ночам с перевалов доносится глухой рокот — не гром, а дыхание.
Бром, разбирая подвал таверны, находит обсидиановый клинок с гравировкой: «Когда падёт последний Страж — проснутся Первые Узники».
Аэлиндор у Чёрного Родника чувствует, как руны на камне горят под пальцами. Они теперь показывают не прошлое, а будущее: тени с горными вершинами вместо голов.
Эпилог:
«И потому предание обрывается здесь, на пороге нового дня. Ибо лучшие истории — те, что продолжаются в тишине между словами, в тени под крыльями улетающих птиц, в памяти тех, кто помнит.»
— Последняя строка «Анналов Серых Земель»
Где-то...
У Чёрного Родника:
Аэлиндор проводит пальцем по рунам — и камень отвечает ему шёпотом на языке, который забыли даже эльфы.
Его плащ, пропитанный туманом, теперь переливается, как крыло мотылька — будто сама тьма больше не может прикоснуться к нему.
На берегах Андуина:
Никкара снимает сапоги. Вода, коснувшаяся её ступней, загорается серебристыми кругами — как когда-то в Серебряном Замке.
Ирриль выводит в небе огненные руны, но они не гаснут, а превращаются в золотых бабочек, улетающих к луне.
В таверне «Чёрный Родник и Огненная Сойка»:
Бром, красный как его борода, тычет пальцем в карту:
— Драконы — это просто большие ящерицы с плохим характером и отличным вкусом в вине!
Арнор тихо смеётся, вытирая кривой кинжал — тот самый, что когда-то украл у Аэлиндора.
На лезвии теперь выгравирована крошечная сойка.
А где-то у подножия Пепельных гор...
Сквозь вечный туман пробивается луч света - то ли от серебряного древа, то ли от далёкой звезды.
Он падает на древний обелиск, покрытый рунами, которые не решаются прочесть даже мудрейшие из эльфов.
Камень вдруг вздрагивает, будто под тяжёлой поступью. На миг проступает трещина - узкая, как лезвие ножа.
Из неё выползает дымчатый туман, принимающий очертания гигантской ладони, сжимающейся в кулак...
Но тут ветер меняется, и видение растворяется. Только лёгкий звон, похожий на бой далёких колоколов, ещё дрожит в воздухе.
Будто где-то глубоко под горами что-то перевернуло страницу в книге, которой не должно было быть открыто...
«Конец Первой Книги
«Хроник Разделённых Судьбой»
P.S. Автор роняет перо (прямо в кружку Брома), благодарит воображаемых эльфов за терпение (особенно того, что подсказывал руны в 3 часа ночи), а вас — за доверие к этим историям.
До новых дорог! Пусть ваши тени всегда будут легче, чем кажутся.»
Конец