Рейвен и Робин не были связаны одинаковыми правилами. Они немедленно отправились в тюрьму, прибыв с разницей в несколько секунд.
Аманда пренебрежительно фыркнула.
— О, точно. Мальчик — гот.
Глаза Рейвена сузились. Мальчик — гот? И это все, что она о нем думала? Он одарил ее своей лучшей, самой озорной улыбкой и взял ее за подбородок.
— Это не я сижу в тюремной камере, мадемуазель. Vous es un petite rebelle, non? (прим. Ты маленькая бунтарка, не так ли?)
Аманда вздрогнула от его прикосновения. Кому — то нравилось, когда он говорил по — французски. Он это запомнит.
— Флиртуй потом, а сейчас беги от копов. — Руби схватила подругу за руку и потащила к двери.
Взгляд Аманды был прикован к Рейвену.
— Но он говорит по — французски.
Руби только ускорила шаг.
— Прощай, мерзкая тюремная камера.
— С тобой больше не весело, — надулась Аманда.
— Как нам это сделать? — прошептал Рейвен Робину. Аманда не знала, что среди них были фейри, и, в отличие от сидхе, Рейвен не могла затуманить ее разум.
— Предоставь это мне, — промурлыкала Михаэла. Она протянула руку. — Аманда?
— Хм? — Аманда повернулась к Михаэле.
— Возьми меня за руку?
Аманда вздохнула и потянулась к Михаэле.
— Клянусь, ты была такой сильной в… камере… — Аманда опустилась на пол.
Ярость, охватившая Рейвена, была неожиданной. Если бы это сделал кто — то другой, кроме Михаэлы, он бы…
Он бы…
Что, черт возьми, с ним было не так? Это была Михаэла. Она скорее оторвала бы себе руку, чем причинила кому — то боль, так почему у него были выпущены когти?
— Что? — Руби бросилась к Аманде, прежде чем Рейвен успел пошевелиться. — Как ты это сделала?
Михаэла пожала плечами.
— Я медсестра. Я знаю, как усыпить человека, не причинив ему боли. — Михаэла бросила на Рейвен понимающий взгляд. Должно быть, он не просто застыл, раз она так на него посмотрела. — Но у нас осталось не так много времени. У меня такое чувство, что грядет нечто большее, чем просто выход на свободу.
Робин свирепо посмотрел на камеры, прежде чем бросить на Рейвена взгляд, который он без труда истолковал: Руки прочь от Михаэлы.
— Я уверен, что полиция появится здесь в любую секунду. — Ложь, конечно, чтобы успокоить женщин. И Робин, и Рейвен чувствовали, что происходит за стенами полицейского участка, и будь они прокляты, если Рейвен позволит чему — нибудь причинить вред Аманде. — Подождите здесь, я вернусь со Снодом. — Он исчез в мгновение ока и почти так же быстро вернулся.
Снод выглядел потрепанным, но улыбнулся, увидев Михаэлу.
— Здравствуйте, леди.
— Привет, Снод. — Михаэла обняла огромного уродливого мужчину. — Я так рада, что с тобой все в порядке.
— Нам нужно идти. — Рейвен закрыл глаза, ища источник свежего воздуха. Если бы он мог найти другую дверь, ведущую наружу, он мог бы… — Там. — Он поднял Аманду и перекинул ее через плечо. Ее сладкий аромат окутал его, почти заставив споткнуться. Он никогда раньше не ощущал ничего столь чудесного. Ему хотелось просто стоять здесь, обнимать ее и дышать. — Пойдем.
Он не мог допустить, чтобы женщины пострадали. Мойры не было на ее земле, поэтому ее способности лепрекона были ограничены. Руби была человеком, как и Аманда. И хотя Михаэла была пугающе сильна, она была новичком в своих способностях Туата Дэ и могла так же легко навредить себе, как и помочь.
Нет. Рейвен и Робин должны были вывести их целыми и невредимыми.
Мойра потянула его за рукав, прежде чем они успели сделать два шага.
— Дункан сказал, что он проложит нам путь к выходу через переднюю дверь, но ему нужно, чтобы Робин снова убрал камеры.
Робин поклонился.
— Считай, что дело сделано.
— Я забыл, что ты можешь говорить со своими парами. — Рейвен перенес вес Аманды и последовала за Мойрой. — Они не могли далеко отстать от нас.
Мойра поморщилась.
— И они также на меня злятся.
Похоже, не только Михаэла будет щеголять с красной попкой еще до конца вечера.
Робин первым переступил порог и помахал рукой, как король, приветствующий своих подданных. В электрической цепи зажужжало, камеры отключились, когда Хоб беспечно направился к входной двери участка.
— Добрый вечер, Дункан.
— Добрый вечер, Робин. — Дункан, с напряженным голосом и рассеянным взглядом, вздрогнул, когда Мойра обняла его за талию. — У тебя большие неприятности, сердце мое.
— Я знаю. А теперь давайте убираться отсюда, а? — Она медленно попятилась, а Дункан продолжал околдовывать нескольких копов, находившихся в комнате, пока они все не вышли за дверь.