— Привет, Костянаязадница (прим. игра слов, Boneass).
— Костолом (прим. игра слов, Bonearse), — проворчал красная шапка. Он медленно поднялся с земли и, дрожа, повернулся к Рейвену. — Лорд МакСуини.
Брови Рейвена поползли вверх.
— А, я вижу, ты не получил памятку. — Он улыбнулся, и в его взгляде промелькнула искорка добродушия. — По просьбе моего отца я сменил фамилию.
Редкеп побледнел при упоминании Хоба, но, как ни странно, остался на своем месте.
— Ты предал нашу королеву. — Редкеп сжал кулаки, но Рейвен почувствовала запах пота, который начал стекать с него. — Ты должен умереть.
— Не сегодня, Костянаязадница. — Ворон широко развел руками. — Думаешь, ты справишься со мной?
Вероятно, впервые в своей жизни редкеп сделал что — то умное. Он застыл на месте.
— Нет? — Рейвен вздохнул, опуская руки. — Я почти разочарован.
Редкеп зарычал.
— Мы не единственные, кого она послала.
Рейвен тихо рассмеялся.
— Я знаю это. Вы — пушечное мясо. Настоящая атака будет исходить от того, чьи мозговые клетки не скрипят, когда они трутся друг о друга.
Костянаязадница отступил на шаг.
— Мы не относимся к предателям легкомысленно.
Рейвен сделал шаг вперед.
— И я не такой милый, как мой отец. — Прежде чем редкеп успел среагировать, Рейвен нанес удар. Его когти погрузились в мягкое брюхо редкепа, наполняя его черной жижей, которую держали в себе все дети Хоба.
Редкеп закричал, падая на землю в невыразимой агонии.
Рейвен присел на корточки рядом с ним.
— Тебе следовало остаться в машине. Он откинул волосы с лица редкепа, в то время как его тело извивалось. — Ты бы умер быстрее.
Рейвен мило улыбнулся, когда редкеп зашипел. Кровь, окрашенная в черный цвет, вспенилась на губах редкепа, окрашивая их в угольный цвет.
— Я могу это остановить. — Он напевал бессмысленные звуки, и чириканье его воронов легко слетало с его губ. — Ты хочешь, чтобы это прекратилось, Костянаязадница?
Редкеп кивнул, даже не поморщившись от того, как Рейвен исказил его имя.
— П — пожалуйста.
— Оу. — Рейвен сосредоточился на яде, замедляя его распространение по телу редкепа. Если бы он не пожелел, редкеп все равно умер бы, но это была бы более мягкая смерть, чем та, которую он изначально планировал. Возможно, он стал мягкотелым, но если редкеп даст ему то, что он хочет, он позволит ему умереть быстро. — А теперь скажи мне, кого еще она прислала
Редкеп сглотнул.
— Если я это сделаю…
— Ты все равно умрешь, Костяшка. Но ты можешь умереть сладкой смертью, а можешь — тяжелой. Выбор за тобой.
Редкеп размышлял достаточно долго, чтобы Рейвен был готов снова пустить яд по его организму. Однако, прежде чем он успел это сделать, редкеп сдался, и от произнесенного имени у Рейвена по спине пробежали мурашки. Хотя Рейвен никогда не ладил со своим сводным братом, они были холодно вежливы друг с другом в те несколько раз, когда встречались.
Сайид Бапеп был наполовину Хобом, наполовину джинном, и его так боялись в Черном дворе, что его имя произносили шепотом, только когда рядом не было теней. Только у Рейвена была такая же мрачная репутация, как у Саида, а репутация Саида была хуже, чем у него, только потому, что Рейвен бралась за задания, к которым не прикоснулся бы ни один другой темный фейри.
Они и не подозревали, что он отчаянно пытался найти способ освободить себя и свою мать от власти Темной Королевы. Выполнение этих заданий, хотя и рискованных, дало ему шанс сбежать, чтобы найти способы, которыми он мог бы вырваться из ее власти. Только после встречи со своим отцом Рейвен наконец обрел свободу, к которой стремился, но это дорого ему обошлось. В наказание Темная королева приказала убить его мать, а ее останки по частям отправить ему.
И это было только начало.
Она отправила за ним своего лучшего охотника, человека, известного своим умом и жестокостью, и он не просто нацелился на Рейвена. Он отправился за новообретенными друзьями и семьей Рейвена, убедившись, что все они будут страдать, прежде чем умереть от ужасных ран, нанесенных их телам и душам. Сайид был бы рад заполучить в свои руки любого, кто связан с Хобом. Он больше всех переживал из — за так называемого отказа их отца, не подозревая о лжи, которую изрыгала Темная королева, и это отравляло его сердце всем, за что ратовал Робин.
Сайид был одним из тех, кого Робин, он был уверен, никогда бы не обратил к Серым. Он обожал Титанию, рассматривая ее как мать и богиню в одном лице. Он скорее умер бы, чем предал ее. У Рейвена не будет другого выбора, кроме как убить его, если он нападет на кого — нибудь из лоскутной семьи Робина.