— О чем еще ты беспокоилась, дорогая? — Эйлин похлопала ее по руке.
— Какие у Джейдена клыки. — Аманда вспомнила вспышку белого клыка, мелькнувшую перед тем, как Джейден поцеловал Дункана в шею. Она выскочила из комнаты, прежде чем они увидели ее, испугавшись и не желая нарушать интимный момент между ними.
— Клыки? — звонкий смех Эйлин согрел ее, словно приглашая разделить шутку.
Она моргнула и рассмеялась.
— Он что, играл в какую — то игру с Дунканом?
— Да, я так думаю. Между ними что — то вроде внутренней шутки.
— Мойра в курсе? — Аманда улыбнулась, подумав о них троих. Они казались правильными, как треугольник. Он не мог бы существовать без троих.
— О, да. Она находит это очень забавным. — Эйлин покачала головой. — Могу я помочь тебе с чем — нибудь еще?
Аманда покачала головой.
— Нет, я думаю, что это все.
Задняя дверь распахнулась, и Рейвен ввалился в веселую кухню Эйлин Данн. Его мотоциклетные ботинки на толстой подошве заскрипели по кафелю, когда он резко остановился.
— Эм. Привет.
Аманда невинно моргнула. Что — то в этом мужчине заставило ее захотеть подразнить его как можно сильнее.
— Еще раз, кто ты такой?
Парень — гот выглядел раздраженным, прежде чем одарить ее озорной улыбкой.
— Рейвен, хороший парень. — Он протянул руку. — А ты Аманда Пирсон, подруга Руби.
— Да. — Загипнотизированная его сапфировыми глазами, она дала ему то, что он хотел, вздрогнув, когда он поцеловал ее ладонь. Она и не подозревала, как сильно нуждалась в простом прикосновении, пока он не отпустил ее. Ее ладонь покалывало, когда она прижимала ее к груди.
— У тебя красивые глаза. — Он снова протянул руку и погладил ее по щеке, его улыбка была такой нежной, что на мгновение суровый образ, который он излучал, исчез. — Я бы хотел когда — нибудь нарисовать тебя.
— Ты художник? — Это многое объясняло.
Он кивнул.
— Не в стекле, как Шейн. Я работаю карандашом, акварелью и маслом.
— Это потрясающе. — Аманда с большим уважением относилась к художникам. Она не умела рисовать фигурки из палочек, но могла придумать тему для вечеринки из трех слов, написанных пьяным бегемотом на влажной салфетке.
И у нее получалось.
Рейвен наклонил голову, и густая рыжая прядь в его почти черных волосах скрыла левый глаз. Он изучал ее лицо так, словно хотел запомнить каждый его дюйм.
— Ты была бы моей величайшей работой.
— Это совсем не жутко, — пробормотала Аманда. Она ни за что не позволила бы этому парню понять, что он ее взволновал.
Его пальцы задержались на ее коже, когда он отстранился.
— Тебе придется позволить мне нарисовать тебя.
Аманда изобразила на лице самое бессмысленное выражение.
— Это как в Молчании Ягнят.
Рейвен запрокинул голову и рассмеялся. Звук был глубоким, насыщенным, с той самой ноткой мрачности, от которой сердце Аманды затрепетало, как у глупой девочки — подростка.
— Мы отлично поладим. — Он приподнял ее подбородок и провел кончиками пальцев по губам. Его взгляд сосредоточился на ее губах, его голубые глаза потемнели. — Очень хорошо.
Аманда встала, отодвигаясь от этого опасного мужчины. Боже, от него словно исходила аура «трахни меня сейчас», перед которой она едва могла устоять. Что, черт возьми, с ней не так? Она и раньше хотела мужчин, переспала с несколькими, но никогда так, как сейчас. Никогда еще ее руки не тряслись так сильно только потому, что он заговорил. Она подняла руки, когда он двинулся за ней.
— Сидеть. Место. Хороший мальчик — гот.
Воспоминание об этой убийственной ухмылке, казалось, преследовало ее всю дорогу до постели, где она затем стала доминировать во всех ее снах.
***
Рейвен зашел на кухню Эйлин Данн и чуть не потерял сознание.
Сидхе завладела сознанием Аманды, и ему это совсем не нравилось.
Если Рейвен был прав, то охватившее его чувство обладания и желания защитить могло означать только одно. Аманда Пирсон была его второй половинкой, женщиной, которая должна принадлежать ему. Его истинная пара.
Казалось, удача сопутствовала Гудфеллоу, потому что он нашел женщину своей мечты как раз в тот момент, когда на его жизнь было совершено покушение.
Лучше и быть не могло.
Нет.
Рейвен наблюдал, как Аманда выходит из кухни, ее походка была спокойной, выражение лица безмятежным. Когда она ушла, он устроился за кухонным столом, чтобы предупредить матриарх клана Данн.
— Больше так не делай.
— У меня нет выбора, и ты это знаешь. — Эйлин Данн поставила чашку чая у его локтя. — Так лучше для нее. Безопаснее. — Она взъерошила его волосы, и его гнев немного поутих. Эйлин не позволяла сердиться на себя. Она по — матерински относилась ко всем, кто попадал в сферу ее влияния. — Поверьте, я хотела бы рассказать ей, кто мы такие и что из себя представляем. Она лучшая подруга Руби, сестра ее сердца. Я бы защищала ее так же, как защищаю Руби. А лучший способ защитить ее — держать в неведении.