Рейвен потягивал чай, улыбаясь вкусу корицы и яблока. Это было так… по — домашнему. Эйлин, в свойственной ей утонченной манере, сделала все возможное, чтобы дать понять, что она принимает Рейвена в своем доме так же, как и Робина.
— В Аманде есть что — то такое, что привлекает меня к ней.
— О? — Тон Эйлин был гораздо менее сдержанным, чем ее чай. Она села за стол напротив него и взяла свою чашку. — Как что?
Рейвен пожал плечами, не зная, как объясниться, и, как ни странно, смущенный всем этим.
— Я впервые увидел ее на мониторах Рэда. Во время полета сюда она читала книгу, и я не мог отвести от нее глаз. А потом, когда я увидел, что она уходит, я просто хотел остановить ее и… — он ни за что не смог бы рассказать Эйлин о своих чувствах пещерного человека.
Она склонила голову набок, не обращая внимания на то, что он замолчал.
— Как ты думаешь, она могла бы быть твоей парой?
Парой. Рейвен прокручивал это слово в голове, сравнивая его вес со странным влечением, которое он испытывал к женщине, так сильно отличавшейся от той, которую, как ему казалось, он любил.
Аманда уже доказала, что она не такая, как Михаэла. Если Михаэла излучала тепло и жизнерадостность, то Аманда была склонна к риску. Она без колебаний набросилась на того, кто причинил зло ее подруге, и отказалась отступить, когда Эйлин стала для нее суровой матерью. А то, как она подшучивала над ним в ответ, игнорируя желания, которое они оба испытывали? О, да. Это было очень возбуждающе.
Ее голос одновременно успокаивал и распалял его. Ее запах пробудил в нем желание, которое он давно считал умершим. Насильственные связи с Титанией довели его до грани безумия. Пока он не встретил Михаэлу, он думал, что его член умер. Он дернулся к медсестре, проявил интерес, за который он возблагодарил богов, но это не дошло до конца, пока на экране Лиама не появилась некая блондинка, читающая о ковбоях.
Взгляд и дерзкая улыбка Аманды пробудили его либидо, а ведь он едва успел познакомиться с ней. Он хотел купаться в ее аромате и приносить ей самые блестящие игрушки, какие только мог найти, чтобы заставить ее улыбнуться.
Блядь. Он хотел, черт возьми, свить гнездо, и если этого было недостаточно, чтобы сказать ему правду, то ничего и не могло быть.
Аманда была его истинной парой. Она должна была ею быть. Другого объяснения не было.
Или было?
Рейвен никогда не думал, что его осчастливят истинной связью. Если то, на что намекала Эйлин, было правдой, если Аманда действительно была его истинной парой, то Рейвен должен был быть благодарен не только за то, что его член стал твердым.
— Откуда я знаю? — Он отхлебнул чаю, не в силах встретиться с ней взглядом. По какой — то причине он чувствовал одновременно смущение и осторожный оптимизм.
— Хмм. — Эйлин откинулась на спинку стула, на ее лице появилась легкая ностальгическая улыбка. — Когда я встретила Шона, я могла видеть только его. Когда я уловила его запах, я захотела, чтобы он стал частью меня, чтобы я могла вдыхать его запах, когда захочу. И его смех, о, его смех. — Эйлин счастливо вздохнула. — Ничто не могло заставить солнце сиять ярче, чем смех Шона Данна. Когда мы впервые поцеловались и я почувствовала его вкус, я поняла. Он был моей истинной парой, единственным человеком в мире, который мог дополнить меня.
Даже в Черном Дворе слышали о том, что Малмейны и Джолун не сочетаются браком. Черт возьми, из — за того, что Эйлин последовала за своей истинной связью и отказалась связываться с Дунканом Малмейном, весь клан Малмейн перешел на сторону Черных. Для Черного Двора это был переворот века. Титания была в восторге. Она вырвала один из сильнейших кланов Белого Двора прямо из рук Глорианы, и ей едва ли пришлось что — то для этого делать.
Конечно, тот факт, что Дункан соблюдал условия брачного контракта и был связан истинной связью с Мойрой Данн, прямой наследницей Эйлин, не остановило падение семьи Малмейнов. Напротив, это стало переломным моментом. Лео, самый близкий к чистокровному сидхе из детей Эйлин, был связан истинной связью с человеком по имени Руби и отказался отдать ее Малмейном. Шейн, старший и единственный, кто был настоящим гибридом своих родителей по материнской линии и родителей — лепреконов, соединился с другим гибридом, Аканэ Руссо. Конечно, Малмейны не хотели, чтобы в их драгоценной родословной был кто — то смешанной крови, поэтому Шейн никогда не был претендентом на брак.