Рейвен наклонился и стянул ботинки, затем медленно расстегнул джинсы. Боже милостивый, как же ей нравились мужские джинсы с ширинкой на пуговицах. Когда он стянул их, она улыбнулась.
Коммандос. Конечно.
Он сбросил джинсы и склонился над ней, обхватив ладонями ее лицо по обе стороны. Он крепко поцеловал ее, и она почувствовала вкус своего тела на его языке, удовольствие, которое он ей доставил, все еще пульсировало в ее венах. Когда Рейвен обхватил ее зад, она обхватила его ногами за талию, полностью ожидая, что он войдет в нее.
Но он ничего подобного не сделал, вместо этого приподнял ее и усадил поудобнее на кровати, забравшись на нее сверху, поскольку она так и не убрала ноги с его талии.
Он усадил ее, все еще лежащую на кровати, и раздвинул ее ноги, обхватившие его. Ее юбка и лифчик были сброшены, оставив их обоих обнаженными перед взглядами друг друга.
Аманда насмотрелась вдоволь. Она не могла сказать, была ли когда-нибудь в постели с более сексуальным мужчиной, но могла сказать, что пока что он оказался чертовски хорошим любовником.
Рейвен снова поцеловал ее, лаская ее груди своими большими руками, огрубевшими от прикосновения ладоней к ее нежной плоти. Большими пальцами он массировал ее соски, пока они не превратились в спелые вершинки, страстно желая ощутить прикосновение его губ к ним. Аманда отдалась в его руках, застонав ему в рот, когда он сжал ее соски до болезненной твердости.
Он застонал, когда ее влажная киска коснулась его эрекции. Аманда сделала это снова, и ощущение его на краю ее влагалища вызвало такую сильную боль, что ей захотелось, чтобы он вошел в нее. Она снова обхватила его ногами за талию, настойчиво притягивая его вниз, отчаянно желая почувствовать, как его твердый член входит в нее.
Рейвен прервал поцелуй, пристально глядя ей в глаза, когда исполнил ее желание, входя в нее, пока она не почувствовала себя наполненной до краев. Когда они впервые соединились, он замер, пристально наблюдая за ней, пока она не была готова либо задушить его, либо перевернуть на спину и сделать это самой.
— Пожалуйста.
Ее прерывистый шепот, казалось, подстегнул его к действию. Он вздрогнул и начал двигаться, трахая ее медленными, глубокими толчками, предназначенными для того, чтобы позволить ей почувствовать каждый дюйм его члена. Она обхватила ладонями его задницу, побуждая его к действию, наслаждаясь ощущением твердых полушариев в своих руках. Аманда закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях, переполнявших ее, пока Рейвен трахал ее, входя в нее до тех пор, пока она не начала задыхаться.
Рейвен укусил ее за шею, достаточно сильно, чтобы ужалить, но не до крови.
— Скажи, что ты моя.
Аманда почувствовала его дыхание на своей шее, это была скорее просьба, чем требование.
Этот резкий укус повторился.
— Скажи это.
Отчаяние в его голосе невозможно было проигнорировать. Аманда дала ему единственный ответ, на который была способна, тот, который уже поселился в ее сердце.
— Твоя.
Рейвен вздрогнул. Черные перья закружились вокруг него, лаская их обоих. Они поднялись в воздух, в нескольких дюймах над матрасом, затем над ногами, спина Рейвен почти касалась потолка. Их волосы взметнулись вокруг них, золото и чернота смешались, но Аманда не чувствовала страха, только удовольствие. Рейвен ни разу не остановил свои толчки, ни разу не отказал ей в своем члене. Он продолжал трахать ее ровными движениями, даже когда его глаза из сапфирово-голубых стали зелеными, а затем и вовсе черными. Его ногти превратились в черные когти, едва царапающие ее кожу, и легкое покалывание только усиливало ее желание.
А потом произошло самое странное. Эти танцующие перья вонзились в них обоих, но боли не было. Вместо этого, она словно могла парить сама по себе, если бы захотела, взлететь высоко в небо без самолета, парить на ветру, как сам Повелитель Воронов. Она вздрогнула, когда кусочки его жизни промелькнули перед ее глазами, и задалась вопросом, как много из ее прошлого он тоже увидел.
Рейвен ахнул, ее обсидиановые глаза расширились, когда он ускорил темп.
— Аманда.
— Да. — Она потянула его за волосы, притягивая к себе для горячего, небрежного, влажного поцелуя, когда он начал быстрее входить в нее, и вся его утонченность исчезла, когда они медленно соединились.
И это была связь. Это соединило их души, окутывая их обоих яростным жаром и нежной теплотой, как и самого этого человека.