Аканэ кивнула, с мрачным выражением наблюдая за работой своего супруга.
— Когда видения овладевают им так сильно, обычно это что-то плохое.
Замечательно.
— Как нам предотвратить плохие события?
— Мы не знаем. Единственное, что мы знаем точно, это то, что если все пойдет своим чередом, случится что-то плохое. — Она склонила голову набок. — Но иногда плохое должно случиться, чтобы случилось и хорошее. Это игра в кости.
Аманда раздраженно выдохнула.
— Как долго он пробудет так?
— Сколько ему понадобится. — Аканэ откинулась на спинку стула. — Я бы принесла нам что-нибудь выпить из холодильника, который он держит в соседней комнате. Мы можем задержаться.
Аманда забрела в святая святых Шейна и быстро нашла мини-холодильник. Она достала две бутылки воды, решив, что так будет лучше для беременной Аканэ, и вернулась в кабинет Шейна.
— Итак.
— Итак?
— Каково это — быть с кем-то, кто может видеть будущее?
Аканэ пожала плечами и открыла воду.
— Теперь я понимаю, что происходит, так что, думаю, для него это то же самое, что и для меня. Немного странно, чертовски сексуально и полезно, ты не поверишь.
— Я думаю, что это было бы неплохо. — Аманда открыла свою бутылку воды и сделала глоток, наблюдая за работой Шейна. Мужчина был огромен, но его руки двигались с изяществом и силой, присущими танцорам. — Есть идеи, что он видит?
Аканэ покачала головой.
— Нет. И я не буду гадать, пока он не перестанет видить и не позволит видениям стать видимыми, или пока не закончит свою скульптуру. — Аканэ похлопала себя по колену и зевнула. — Я пойду вздремну, хорошо? — Она похлопала себя по животу. — Эти двое отнимают у меня всю энергию.
— Давай, со мной все будет в порядке. Черт, если он задержится, я, возможно, присоединюсь к тебе.
Аканэ рассмеялась.
— Я бы не стала. Когда он заканчивает, то обычно заваливается в постель.
Аманда посмотрела на массивного мужчину и снова на Аканэ.
— Он когда-нибудь приземлялся на тебя?
Аканэ подмигнула и встала.
— Давай просто скажем, что я рада, что я дракон. — Она снова зевнула и повернулась в сторону спальни, помахав рукой. — Спокойной ночи, Аманда.
Аманда моргнула.
— Спокойной ночи.
Дракон? Аканэ была гребаным драконом?
Черт возьми. Аманда хотела быть чертовым драконом. Это было чертовски круто. Она откинулась на спинку стула, размышляя о том, каково это, должно быть, быть драконом, парящим в небе и посылающим на хуй бедных наземных созданий внизу. Эй, и у нее могли бы быть горячие крылья, чтобы улететь!
Боже, это было бы так мило.
Печь вспыхнула, отвлекая ее от размышлений. Шейн что-то там делал, что-то, чего она не могла понять, но стекло под его умелыми руками начало принимать удивительно красивую форму, пока он работал своими инструментами. В каком-то смысле его манипуляции со стеклом были почти успокаивающими. Ножи и что-то похожее на ножницы, цветной песок и осколки стекла — все это было использовано для создания расплавленного пузыря. Он дунул в трубку, и пузырь расширился, прежде чем к стеклу приложили паяльную лампу. Его скручивали, размечали, а затем добавляли новый пузырь или наносили немного расплавленного цвета кружащимися движениями, от которых у нее кружилась голова. Появились изящные крылышки, сформированные из стекла, прежде чем Шейн кивнул и прикрепил их к чему-то темному, с блеском обсидиана. То тут, то там виднелись кроваво-красные разводы, из-за его спины было трудно разглядеть что-либо, кроме пипетки, которой он скручивал стекло.
Шейн достал немного металла, разогрел его и каким-то образом вылил в стакан. Стекло снова было взято в руки, помещено в формы, окрашено, снова погружено и повторялось снова и снова, пока, наконец, Шейн не остался доволен сочетанием цветов и форм, которых ему удалось достичь.
Шли часы, пока художник творил свое волшебство, и с каждым добавленным слоем картина становилась все больше и больше. Жара и пламя становились почти невыносимыми, пока он продолжал работать. Неудивительно, что он переоделся, надел комбинезон и почти ничего больше. Он обливался потом, но Аманда, одетая в свитер, джинсы и ботинки, чувствовала себя разбитой. Она глотнула еще воды, но и та стала слишком горячей.
Теперь он что-то бормотал себе под нос, собирая стекло по кусочкам. Он расправил его с помощью какого-то металлического стола и лопаток, от которых шел дым, пахнущий горелым песком. Между лопатками запрыгали языки пламени, которые погасли, когда он поднял их. На стол добавили еще расплавленного стекла, создав что-то вроде плоской подставки. Затем он взял весь кусок и снова сунул его в огонь.