— Мне нужно, чтобы ты отследил звонок.
Ли вздохнул.
— Ты разбудил меня, чтобы поиграть в AT&T (прим. АТ&T (American Telephone and Telegraph) — американский транснациональный телекоммуникационный конгломерат)?
— Послушай меня!
— Хорошо. — огрызнулся Ли. Что бы ни взъерошило перья Рейвена, это, должно быть, серьезнее, чем он думал.
— У всех детей Робина при Темном дворе есть номер, по которому они звонят, когда хотят связаться с Черной королевой.
— И ты хочешь, чтобы я отследил этот номер, чтобы посмотреть, смогу ли я определить местонахождение всех звонков, которые были сделаны на этот номер. — Ли кивнул. — Проще простого, если только у нее в штате нет другого гремлина, который следит именно за этим.
— Я не знаю, есть ли у нее такой или нет, но разве это имеет значение?
Ли ухмыльнулся и позволил себе немного расслабиться. Ему понравилось удивление на лице Рейвена, когда он это делал.
— Нет, вовсе нет.
Рейвен кивнул, все еще выглядя слегка испуганным.
— Хорошо. — Он похлопал Ли по плечу. — Теперь я понимаю, что такое Большой Рэд.
Ли ухмыльнулся и взял мобильник. Прежде чем он успел дотронуться до него, перед его глазами вспыхнули его собственные личные сообщения.
— Трахни меня в бок, еще одно.
— Что, еще одно? — Рейвен почти не обращал на это внимания, слишком занятый разглядыванием скульптуры.
Как будто Ли не сказал Рейвену, что произошло третье убийство? Еще одна придворная дама, которая была откровенна в своем желании увидеть, как лорд Рейвен Максуини заплатит за свои преступления, когда он был у черных. Он стиснул зубы и молился, чтобы у Рейвена было представление о том, что происходит, а если нет, то достойное алиби.
— Леди Сибил Маккуин. Слышал о ней?
Рейвен нахмурился.
— Да. Она какая-то сучка из Белого двора, которая доставляет мне неприятности. А что?
Ли вздохнул.
— Она мертва.
— Черт. Дай угадаю. Было найдено еще одно перо.
Рейвен гортанно выругался.
— Извини, чувак. В комнате, где она была, нашли несколько черных перьев.
Рейвен медленно повернулся к нему.
— Трахни меня боком.
Информация поступала быстро и яростно, пока люди Глорианы осматривали место преступления.
— На этот раз они тоже не были спрятаны. Они были среди обломков.
Рейвен со вздохом закрыл глаза.
— Ее нашли в том заброшенном здании в Омахе, не так ли?
Ли кивнул.
— Она забронировала номер в отеле типа «постель и завтрак» в этом районе, чтобы присутствовать на свадьбе Верховного короля.
— И теперь она мертва в обрушившемся здании, набитом вороньими перьями, которое, как знали другие люди, я отправился исследовать. — Рейвен провел рукой по волосам. — Замечательно.
— Три случая смерти, в двух из которых на месте происшествия были найдены перья ворона, и, по крайней мере, известно, что в одном из них ты был. Угадайте, чего требует Белые?
— Мою голову на серебряном блюде?
— Ничего такого аккуратного. Они хотят, чтобы ты сдался им ради «правосудия». — Ли заключил это слово в маленькие воздушные кавычки, прекрасно понимая, что Белые сочтут правосудием в отношении Рейвена, доказанным или нет. — Мы разберемся с этим, хорошо?
Рейвен кивнул.
— Пока это не касается Аманды, мне плевать, что думают обо мне другие, кроме тебя, Робина, Оберона и Аманды.
— О, как мило. — Ли похлопал ресницами, глядя на Рейвена. — Тебе не нужно подлизываться ко мне, милый. Я прикрою твою спину.
Рейвен похлопала его по плечу.
— Я знаю. — Он ткнул пальцем в сотовый телефон. — А теперь за работу.
— Да, да. — Ли пошел, сжимая в руке сотовый телефон. — Вот тебе и спокойный отпуск вдали от офиса.
***
— Ух ты. — Аманда отхлебнула кофе и уставилась на лимузин, въезжающий на длинную подъездную дорожку к дому Даннов. — Кто едет, президент?
— Нет. — Рейвен взял свою кружку и сделал глоток. — Верховный Король.
Она прикусила губу, внезапно занервничав.
— Может, мне пойти переодеться?
— Во что?
— Не знаю. В бальное платье?
Он уставился на нее, выглядя совершенно сбитым с толку.
— Какого черта тебе надевать бальное платье в половине девятого утра?
— Потому что по подъездной дорожке едет король? — Черт, даже для нее самой это прозвучало неубедительно.
Он покачал головой, но что-то, казалось, отвлекало его этим утром. Что-то большее, чем скульптура, которую показал ему Шейн.