— Говори за себя. — Аманда плюхнулась рядом с ним так сильно, что он подпрыгнул. — Пока тебя обследовали, я разговаривала по телефону, пытаясь подготовить все к свадьбе. — Она устало вздохнула. — Если я облысею от стресса, вини в этом своего отца.
Он усмехнулся.
— Я все равно буду хотеть тебя, даже если ты будешь лысой.
— Приятно это слышать. — Она перевернулась, толкая его, пока они не оказались лицом к лицу. — Сейчас. Как, черт возьми, Михаэла превратилась из человека, как ее братья и сестра, в фейри?
Ах, это ее восхитительное любопытство. Он ждал, когда же она спросит об этом.
— Ну, Робин был на том съезде фейри, как я тебе говорил. Мы с ним оба встретили там Михаэлу. — Он знал, что выражение его лица было задумчивым. — Она была первым человеком, который заговорил со мной и не испугался.
— О?
Он уловил в этом намек на ревность?
— Да. — Он притянул ее к себе так, что они оказались нос к носу. — Но один из делегатов, один из старейшин, решил, что лучший способ убить Робина — это взорвать комнату, в которой он остановился.
— Кажется, я помню, что читала об этом. Это было названо неудавшимся терактом, не так ли?
Он кивнул.
— Я думаю, сидхе позаботились об этом. Поскольку интерес людей к терроризму все еще высок, было нетрудно добавить его в список. Конечно, он никогда не будет раскрыт.
— Конечно. — Она вздрогнула. — Какое это имеет отношение к Михаэле?
— Она была в комнате, когда произошел взрыв. Она умерла, Аманда.
— Итак? Очевидно, кто-то привел ее в чувство.
Он покачал головой.
— У нее в горле застрял толстый осколок стекла. Спасти ее было невозможно. Она умерла мгновенно.
Аманда глубоко вздохнула.
— Тогда как…
— Верховный Король. Я не знаю, что он сделал, но каким-то образом он спас ее, спас от смерти, но при этом оставил себя слабым и уязвимым для предателя, который пытался его отравить. Это сработало, но короля Оберона нашла его истинная пара, королева Кассандра, и она оберегала его, пока к нему не вернулась память.
Он наблюдал за сменой выражений на ее лице, пока она переваривала то, что он ей говорил. Замешательство, озабоченность, быстро сменившиеся любопытством.
— Робин, должно быть, испугался.
Это еще мягко сказано.
— Он разорвал ее убийцу на мелкие кусочки.
И Рейвен с радостью помог.
— Но ведь Оберон спас ее, верно? — Аманда снова выглядела смущенной. — Робин знал это.
— Не тогда, когда он поймал врага, нет. На самом деле, когда он обнаружил, что ее тела нет на месте взрыва, он испугался еще больше. Он каким-то образом узнал, куда она ушла, и следующее, что я узнал, — это то, что она снова жива, но Туата Де Дананн.
— Ух ты. — Аманда прикусила губу. — Это чертовски хороший способ стать фейри.
— Да, это так. — И ни для кого другого это не вариант. Оберон никогда бы не позволил себе снова стать таким уязвимым. — Верховный король сделал то, что сделал, только из — за того, как сильно он любит Робина. Они как братья.
— Хм. — Она наморщила нос. — Значит, нет другого способа стать фейри?
Он вздохнул.
— Есть одно, но я не уверен, что оно тебе понравится.
— Что это?
Он поморщился. Ему действительно не нравился этот вариант, но она спросила.
— Стать вампиром, как Джейден.
— У меня такое чувство, что ты не питаешь любви к клыкастым. — Она уставилась на него, и это любопытство овладело ею.
Он вздохнул и перевернулся на спину.
— Черная королева была первой Лианнан-сидхе, или вампиром, которая когда-либо существовала. Она продала свою душу демону в обмен на власть, надеясь свергнуть Оберона. Это привело к огромной войне, которая разделила дворы. Это почти уничтожило фейри. — Он взглянул на нее, прежде чем снова поднять взгляд к потолку. — Это одна из причин, по которой ни один вампир никогда не будет желанным гостем в Белом Дворе. Глориана ненавидит их со страстью, обычно присущей Темной королеве.