— С удовольствием.
Иисус. Мужчина, нависший над ней и медленно прижимающийся губами к ее губам, прошел через ад и вернулся обратно.
Она была так благодарна ему за то, что он прошел через все это, и так сильно разозлилась, что ему вообще пришлось пройти через это.
Его нежность с ней, то, как он старался не причинить ей боль, спрашивал, нравится ли ей то, что он делает. Теперь все обрело смысл. Он знал, каково это, когда тебя принуждают, когда у тебя снова и снова отнимают право выбора. Если бы она могла облегчить его боль, все исправить, она сделает все необходимое.
Сейчас это означало обнять его, показать ему, что с ней секс никогда не будет означать боли.
Он стянул с нее рубашку, оторвавшись от ее губ ровно настолько, чтобы стянуть ее через голову, прежде чем снова завладеть ее ртом. Теперь его поцелуи были чувственными, больше не касались его, а их, и она не хотела ничего, кроме этого.
Они слились в одно целое.
Он прервал поцелуй, и его нежный голос прошептал ей на ухо, говоря о том, как она прекрасна, как драгоценна, как много она уже значит для него. С нее медленно сняли одежду, пока она не оказалась полностью обнаженной, открывая ее его жадному взгляду.
Когда она коснулась его щеки, он закрыл глаза и задрожал.
— Теперь ты. — Она потянула его за рубашку, не желая говорить больше, боясь, что ее голос разрушит чары, которые они соткали.
Он кивнул и начал снимать с себя одежду такими же медленными, методичными движениями, какими снимал с нее. Вскоре он лежал над ней обнаженный, их кожа скользила друг по другу, грубая и гладкая, ее ноги переплелись с его ногами. Он проложил дорожку поцелуев от ее подбородка к шее, покусывая мочку уха, прежде чем нашел то место, которое сводило ее с ума каждый раз, когда он прикасался к нему.
Это был ворон, которым он пометил ее, маленькая татуировка, точная копия той, что украшала его самого. Она была потрясена, когда впервые увидела ее, но вскоре поняла, что это было правильно. Она даже планировала надеть платье с открытыми плечами в день свадьбы Михаэлы и Робина, чтобы с гордостью продемонстрировать эту метку на всеобщее обозрение.
Благоговейный поцелуй, который он запечатлел на татуировке в виде ворона, то, как он посмотрел на нее, прежде чем снова поцеловать ее, его взгляд, наполненный смесью недоверия и обожания, чуть не заставил ее снова разрыдаться. Для нее было величайшей честью заслужить доверие человека, который подвергся такому насилию, как Рейвен, и она будет дорожить этим доверием так, как того заслуживает Рейвен.
Нежные ласки смешивались с нежными поцелуями, пока он спускался вниз по ее телу. Даже когда он взял в рот один из ее сосков, он был нежен, лаская его языком, пока она не была готова просить о более сильных прикосновениях. Но Рейвен двинулся дальше, его губы коснулись ее живота, а пальцы запутались в завитках между ее бедер.
Она выгнулась навстречу его прикосновениям, желая всего, что он был готов ей дать. Он погладил ее кудряшки, прежде чем погрузиться в них, снова и снова поглаживая клитор, сводя ее с ума от желания.
Когда он, наконец, опустился на колени между ее бедер и взял ее в рот, она действительно закричала. Это было так хорошо, так чертовски хорошо, что она потеряла всякую способность соображать. Единственное, что она могла делать, это умолять его двигаться быстрее, давать ей больше, ее голова металась по подушке, когда наслаждение затмевало все остальное.
Ритмичные движения его языка по ее клитору стали для нее невыносимыми. Она кончила, задыхаясь от охватившего ее экстаза. Ее руки вцепились в простыни, когда она впилась в его рот, хватаясь за каждую каплю удовольствия, которую он дарил ей, пока она не выжала все досуха.
Она моргнула, едва осознавая, что он все еще находится между ее бедер, все еще ласкает ее киску. Она вздрогнула, ее тело беспокойно задвигалось, когда он снова начал осторожно увеличивать удовольствие.
Аманда взяла свои груди в руки и начала теребить соски, ощущение передалось прямо к клитору. Когда Рейвен взял ее клитор в рот и начал сосать, она чуть не свалилась с кровати.
— Еще, — простонала она, не в силах ничего сделать, кроме как умолять, когда его талантливый рот снова овладел ее телом. — Пожалуйста, Рейвен.
Она опустила взгляд и обнаружила, что он пристально смотрит на нее, наблюдая, как она ласкает свою грудь, а его губы все это время скользят по ее чувствительной киске. Его глаза приобрели удивительное сочетание синего и зеленого, причем зеленый доминировал, сияя, когда он ввел в нее палец.