Рейвен выглянул из-за края пола.
— Тогда она, скорее всего, была в… — Ах, вот оно что, и это была не спальня Сайида, как он ожидал. — Та спальня.
Они проскользнули на второй этаж и осторожно открыли дверь в указанную спальню.
Внутри царил хаос, еще больший, чем на разрушенном этаже внизу. Кровь была разбрызгана повсюду, совсем не похожая на нетронутые места преступлений, которые они видели при двух последних убийствах.
— Что за черт?
Ли выглядел такой же удивленный, как и Рейвен.
— Понятия не имею. Ничего из этого не было в первоначальных отчетах.
— Не заходи в комнату. — Рейвен подозрительно оглядел ее. Что-то во всем этом было не так. Он принюхался, и запах смерти пересилил все остальное. — Ты уверен, что это была комната убийства?
— Она прямо под символом.
Хм. Рейвен рассеянно провел пальцем по дверному косяку.
— Все остальные места смерти были почти полностью чистыми. Ковер в пятнах крови, никаких брызг. В отличие от этого, все было в порядке.
— У него не было времени подстроить все должным образом. — Ли посмотрел вверх. — Или что-то смазало его символ, и он не сработал так, как должен был.
— Ты думаешь, она могла сопротивляться? — Ли осторожно вошел в комнату, несмотря на немедленный протест Рейвена.
Когда ничего не произошло, Рейвен вздохнул с облегчением.
— Придурок. Ты меня здорово напугал. — Ли проигнорировал его и продолжил свой осторожный путь в комнату.
— Повсюду засохшая кровь. Судя по рисунку брызг, она стояла… — Ли остановился на полпути к двери. — Сюда.
Рейвен вошел в комнату. Он осмотрел каждую стену и посмотрел вверх, найдя то, что искал, на потолке.
— Смотри. — Единственный серый кусочек мела, пара паутинок и шесть звездочек, нарисованных в стиле граффити, были на том месте, где леди Сибилла встретила свой конец. — Этот мел, как и другие убийства.
— Но не совсем по центру того места, где я стою. — Поправил Ли, стоя прямо под серым мелом. — Здесь.
Рейвен поморщился.
— Но как это изменило ситуацию?
— Может быть, угол атаки? Или его служба уборки не успела прибыть сюда до того, как здание обрушилось?
— Я не думаю, что «Веселые горничные» занимаются убийствами. — Рейвен прошелся по комнате, ища какие-либо намеки на орудие убийства. — Что еще важнее, где орудие убийства?
Ли начал поиски.
— Камина здесь нет.
— Единственная лампа разбита, но абажур был сделан из ткани, а не из стекла или металла. — Рейвен взглянула на кровать. — Сомневаюсь, что кроватью пользовались, даже если она железная.
— Нет, на последних двух местах были… — Ли поднял взгляд. — Светильник.
— Хм? — Рейвен поднял глаза и только тогда осознал, что там действительно не хватает светильника. — Но у нас под ногами нет ни битого стекла, ни металла.
— Если его забрал Белый Двор, значит, орудие убийства у них в руках. — Ли потер подбородок. — Однако ничто в их отчетах не указывает на то, что он у них.
— Возможно, они скрывают улики, которые не указывают на меня. — Рейвен не исключил бы, что это Белая королева. Она держала Лорда Рейвена на прицеле и не собиралась так легко отпускать его от себя.
Ли кивнул.
— Тогда нам нужно выяснить, что у них есть.
— И как ты предлагаешь это сделать?
Ли начал напевать себе под нос мелодию из «Миссии невыполнимой».
— Что вы двое задумали? — Робин просунул голову в комнату и, озадаченно нахмурившись, уставился на Ли.
Рейвен обменялся с Ли удивленным взглядом, и вскоре они оба уже напевали мелодию.
Брови Робина поползли вверх.
— Вы двое не убежите веселиться без меня…
— Конечно, нет, — промурлыкал Рейвен.
— Даже не мечтали об этом, — зевнул Ли.
Робин покачал головой.
— Глупые мальчишки, — печально вздохнул он. — Как будто я не могу найти тебя, куда бы ты ни пошел, и наказать за непослушание.
— Непослушание? — Рейвен ткнул в себя пальцем, надеясь, что выражение оскорбленной невинности у него получилось как надо. — Нас?
— Ты ранишь нас. Правда. — Ли с грустным видом прижал руки к груди.
Робин просто махнул рукой, и внезапно они снова оказались на ферме Даннов.
— Не испытывайте меня, дети. Вам это не понравится, если вы это сделаете.
Они все еще заявляли о своей невиновности, поднимаясь по ступенькам крыльца. Судя по тому, как губы Робина то и дело подергивались в усмешке, его ни капельки не одурачили.