Работа в ночное время даже имеет особый флёр загадочности. Мигающие сенсорные кнопки, тихо ворчащие приборы и — полная тишина.
После рабочего дня к Агни заглядывает Кату, по-хозяйски усаживается в кресло и неспешно потягивает кофе в белой чашечке, взятое только что из кофемашины. Агни долго делает вид, что в этом нет ничего необычного, и его присутствие её нисколько не напрягает.
Но через пятнадцать минут она не выдерживает.
— Зачем ты пришёл, Кату? — Агни всё ещё не поворачивается лицом к мужчине, перебирая пальцами по приборной панели.
С тех пор, как её исключили из команды по просьбе Кату, они толком не разговаривали, и оттого более остро ощущалась неловкость.
— Просто так, — слишком буднично сообщает Кату в ответ, и Агни поворачивается в кресле, пристально глядя ему в лицо в полумраке комнаты.
Они двадцать пять минут и тридцать четыре секунды молча сидят друг напротив друга, так и не решаясь начать разговор.
Солнце сквозь ветки. Постой-ка, где ты?
Существование Кату в её жизни подстёгивало двигаться вперёд: он был словно молнией, словно острым вкусом во рту, заставляющим двигаться быстрее и выше, становиться сильнее. Для этого Агни не нужно было его физическое присутствие — достаточно было только воспоминания, которое поддерживало её даже во время экспедиции, за тысячи парсеков от дома и станции.
Иногда Кату приходил по вечерам и молча сидел в кресле, наблюдая за мерным миганием кнопок на бортовой панели Агни. Его присутствие вновь входило в привычку.
Они никогда ни о чём не говорили, и Агни чувствовала, что между ними стена. Она любила рефлексировать, любила сама себя мотивировать — и образом Кату в том числе, но то — фантазии, где он мог быть таким, каким захочет его видеть Агни. Настоящий Кату больше не вызывал трепет в душе.
Однажды они заговорили.
— В Туманности Андромеды я видел совсем других людей. Они меня поразили тем, как легко относятся к жизни и как мало знают о галактике. Их не интересовал весь окружающий мир, и из той самой экспедиции мы уехали ни с чем. Ты знаешь, они были похожи чем-то на тебя. Они болтали без умолку, веселились, испытывали чувства и показывали их. Иногда мне казалось, что этих людей слишком много, что они заполонили всё моё сознание, и от их присутствия, эмоций, слов мне будто становилось тесно в своей же голове.
— Я думаю, они просто счастливы.
— Счастье — это то, что испытываешь ты?
— Нет. Я ничего больше не испытываю. Какой смысл в этом, если даже те, кому я доверилась, в итоге просто сделали вид, что меня в их жизни не существовало?
— Это не так…
— Так, — перебила Агни. — То, что ты сюда приходишь, ничего не значит. Что-то исправлять в наших отношениях уже слишком поздно.
— Да, но… — Кату вздохнул, попытался найти в полумраке её глаза, но, не найдя, продолжил: — Ты не такая, как люди здесь. Но и не такая, как люди там.
— Может быть, потому… — Агни хмыкнула, — что я дефектная? Ошибка природы. Я не должна быть такой, какая есть на самом деле. Но и сейчас я не такая, какой была раньше. Я адаптируюсь под условия этого мира, и то, что ты нашёл меня тогда в пустыне, изменило мою жизнь. Это ты сделал меня такой.
Всё, что оставило для меня жить свои имена,
Я никогда не буду знать больше.
— Ведь ты же никогда не была со мной честной?
— Да.
— Почему тогда… — Кату осёкся. Крепко сжатый кулак на подлокотнике кресла нервно подпрыгнул. — Ты оказалась в пустыне?
— По той же причине, что и сейчас.
Агни встала с кресла, подошла к окну и, сцепив руки за спиной, смотрела вдаль. В горле вставал ком, но, кажется, когда-то ей всё же придётся быть честной, и лучше сделать это сейчас, чем тогда, когда он узнаёт всё из записок… после её исчезновения.
— Когда-то я была врачом. Но врач, как и техник, должен быть объективен и справедлив. Никто не может решить, кому жить, а кому умирать, но врач должен бороться за жизнь каждого. И не жалеть того, кого уже не спасти. В этом была моя ошибка.
— В том, что ты кого-то не спасла?
— В том, что я кого-то пожалела. В мире справедливости нет места жалости. Всё так, как и должно происходить. И то, что происходит с нами, — это плата за наши прошлые поступки. Я смела оспаривать эту идею. Я с детства мечтала узнать, почему так, как живут и понимают мир на других планетах. Я думала, что не все расплачиваются за свою вину.
— И тебя уволили?
— Меня выкинули. В пустыню. Где ты меня и нашёл. И дал второй шанс. Шанс невероятно ценный, ведь это была моя мечта — узнать космос, узнать тайны мироздания. Но я и его успешно провалила. А мир, как оказалось, вообще узнать нельзя.