Она опускает взгляд вниз, злой, и в то же время с болью. Похоже, она сейчас заплачет, так что пора уходить. Я продолжаю идти, ни разу не оглянувшись на нее.
Только слышу ее крик, когда она хлопает дверью:
— Ты такой мудак.
Кэт
Даже не знаю зачем, но я вылезаю из постели. И быстро бросаю взгляд на будильник — уже одиннадцать. Давно я так долго не спала. Радует лишь то, что сегодня суббота. Никакой школы, никаких флаеров вокруг и никаких насмешек надо мной в коридорах.
Подхожу и открываю балконную дверь — прямо мне в лицо светит солнце, мгновенно поднимая настроение. Я отчаянно нуждаюсь в латте с корицей, поэтому достаю из нижнего ящика одежду и одеваюсь. Понимаю, я не могу прятаться вечно, поэтому направляюсь в ванную комнату и наношу последние штрихи.
— Доброе утро, Котенок Кэт. — Слышу, как говорит отец, когда я вхожу в кухню.
— Доброе.
И начинаю уходить, схватив свою сумочку, хорошую книгу и перекинутое через спинку стула покрывало.
— Куда ты собираешься в такой спешке?
Я пожимаю плечами.
— Никуда.
— Кэт, куда ты идешь? — спрашивает он снова.
— Я просто собиралась в Риверуолк почитать. Я ненадолго.
— Кэт, подожди минутку, — он делает короткую паузу. — Меня, э-э... не будет дома сегодня ночью, ладно? Ты будешь в порядке?
Я киваю.
— Позвони мне, если тебе что-нибудь будет нужно, — говорит он, стараясь подобрать нужные слова.
Прежде чем повернуться, я делаю глубокий вдох. Моя рука все еще находится на дверной ручке.
Я усмехаюсь:
— Ты, правда, проведешь с ней ночь?
Он подходит ко мне.
— У нас просто планы на поздний ужин и спектакль. Так легче.
Что еще я могу сказать?
— Отлично. А теперь я ухожу.
Хлопнув изо всех сил стеклянной дверью, я выбегаю из дома. Сейчас мне нужно немного драмы. Он живет счастливой жизнью, а я — нет. Надо мной смеются? Каждый раз, когда произносится ее имя, я представляю маму и задаюсь вопросом, почему она ушла. Если я выясню, что он обманывал ее, то больше никогда не буду прежней.
Для субботы «Старбакс» непривычно пуст, но я не против. Купить и уйти — вот мой девиз в эти дни. Жаль, что я не взяла машину, ведь прогуливаясь в одиночестве, можно наткнуться на людей, видеть которых не очень-то и хочется. А этот городок кишит такими людьми. Здесь огромные окрестности, но по некоторым причинам, здесь половина школы, и только Бог знает, что они делают.
Я лежу на траве и читаю, когда из ниоткуда появляется он.
— Эй, ты, — говорит Камерон.
Отлично, как раз то, что мне нужно.
— Камерон, что ты хочешь? — не двигаясь, спрашиваю я, разве что поднимаю вверх солнцезащитные очки.
— Я заходил к тебе домой. Твой папа сказал мне, что я смогу найти тебя здесь. Мне стоило знать, что ты будешь здесь, — говорит он, присев возле меня на корточки.
— Ты не ответил на мой вопрос, — парирую я.
— Да ладно, Кэт, я же пытаюсь.
— И ради чего именно ты пытаешься?
Он смеется.
— Разве это не очевидно?
Что этому парню нужно? Он никогда не сдается. Часть меня психует, но, серьезно, сколько раз кто-то должен сказать «нет»?
— Ладно, это слишком сложно. Причина не в тебе, а во мне, — говорю я и сажусь. Чтобы не смотреть ему в глаза, я немного отклоняюсь назад. Если бы я смотрела в них слишком долго, то они могли бы стать моей погибелью. Так что, пряча глаза, я снова надеваю солнцезащитные очки.
— Почему это должно быть слишком сложно? Ведь это должно быть легко. Я парень, ты девушка... вот как это работает, Кэт.
Вот он, момент истины, и единственный способ пережить его — скрыть от него правду.
— Камерон, ты когда-нибудь видел или слышал что-то о моей маме? — спрашиваю я, когда у меня из глаза выскальзывает слеза. К счастью, он не может этого видеть.
— Нет, теперь ты упомянула ее, но, Кэт, разве это так важно? Мой отец ушел от нас, но я не держу на него зла, — говорит он, пододвигаясь ближе.
— Ты не понимаешь.
— Ну так объясни мне.
— Твои родители развелись, да? — спрашиваю я.
Он кивает.
— Моя мать ушла от нас, оставив записку. В один прекрасный день, я вернулась домой с пляжа и нашла ее. Твой отец не бросил тебя, ты с ним видишься. Моя же мама решила оставить меня и не оглядываться назад. Я даже не знаю, где она, — призналась я со слезами на глазах — слезами, что теперь были видны и слышны в моем голосе.
Он притягивает меня к себе и обнимает. Боже, почему у него такие удивительные руки? Я позволяю ему обнимать меня, пока сама плачу у него на плече.