— Мам, что ты здесь делаешь?
— Обедаю с другом. А ты что здесь делаешь? Я думала, ты с Максом, — говорит она, смотря на девушку, которую я обнимаю.
— И буду, только сначала пообедаю.
Она смотрит мимо меня и протягивает Кэт руку.
— Привет. Мне не верится, что мы встретились. Я мама Камерона, Лили.
Я смотрю вниз на Кэт, и она протягивает руку в ответ.
— Приятно познакомиться. Я Кэтрин.
Кэтрин? Думаю, я знал, что Кэт — это сокращение.
Моя мама кратко ее изучает.
— Не думаю, что видела тебя раньше.
— Нет, я... переехала сюда несколько месяцев назад из Саванны, — бормочет она.
Она, кажется, очень нервничает. Похоже, мне пора вмешаться.
— Мам, это Кэт... моя девушка, — говорю я, моя рука все еще покоится у нее на плече, и притягиваю ее ближе.
Я смотрю вниз на Кэт, чтобы получить представление о ее реакции. Она кажется более чем счастливой оттого, что я представил ее как свою девушку. Быстро оглядываюсь на маму — на ее лице отражается что-то еще. Вот я заявляю, что у меня есть девушка, чего я раньше никогда не говорил маме или кому-то еще, даже самому себе.
У меня было множество девушек, но никогда ни одну из тех цыпочек я не считал своей девушкой и не приводил домой. Но эта темноволосая кареглазая девушка из Саванны, по которой я сходил с ума, еще в январе поймала меня на свой крючок. Теперь, единственное, о чем я могу думать, — это о том, что моя жизнь, возможно, будет отличаться от той, какая она сегодня, потому что я не хочу отпускать ее.
Задумавшись и ожидая, как кто-то что-то скажет, я слышу слова мамы:
— Ну, Кэтрин, приятно с тобой познакомиться. — Две секунды спустя она говорит: — Камерон, могу я поговорить с тобой минутку... наедине?
Я стону, надеясь, что сейчас не будет чего-то типа лекции, потому что она может ее отложить. Снимаю руку с плеч своей девушки и протягиваю ей пакет с едой.
— Я на секунду.
Ничего не говоря, она кивает.
Мама мягко тянет меня за руку, отводя от человека, от которого я ненавижу уходить.
— Ладно, мам. В чем дело? — спрашиваю я. Ожидая, когда она заговорит, я засовываю руку в карман.
Она поднимает руку.
— Кам, прежде чем ты что-то скажешь, я просто хотела задать тебе один вопрос.
Я пожимаю плечами:
— Валяй.
— Ты правда думаешь, что связываться с ней — это самая лучшая идея? Я имею в виду, не за горами Колорадо, ты уедешь, — она делает паузу и тянет меня за подбородок, чтобы я смотрел на нее. — И я не уверена, что мне нравится, как ты на нее смотришь.
— О чем ты говоришь? Мам, у меня и раньше были девушки, ну, в некотором роде, и ты это знаешь. И, на самом деле, не твое дело, как я на нее смотрю. Если ты несчастна с тех пор, как тебя оставил папа, то это еще не значит, что и я должен быть несчастен, — говорю я, зная, что, скорее всего, нанес удар ниже пояса.
— Просто будь осторожен. — Еще одна пауза. — Камерон, я серьезно, — говорит она, не глядя непосредственно на меня. Я вижу, как она стирает что-то под очками. Отлично, я так больше не могу. Если я увижу слезы, то правда буду чувствовать себя дерьмом.
— Без проблем, — говорю я, начиная уходить. Но потом, вместо того, чтобы держать рот на замке, не думая, открываю его. И поворачиваюсь к ней. — Я обедаю с Кэт, а потом пойду к Максу... Меня не будет сегодня вечером дома. Останусь у Макса.
Она устало кивает.
Я не собираюсь к Максу. У меня нет намерений идти туда и оставить Кэт одну. Думаю, последний раз, когда я был на вечеринке с ночевкой, мне было двенадцать. Скорее всего, она знает, что я вру ей в лицо, хоть я и стал в этом профи. Не поймите меня неправильно, я люблю мою маму. Но с тех пор, как пять лет назад ее оставил папа, жизнь семьи Тейт стала другой.
Я могу уйти ни с чем, ничего не попросив, и в течение нескольких дней меня никто не будет доставать. Большинство детей воспользовались бы ситуацией, но на самом деле все, чего я хотел, — это быть с папой. И, когда он ушел, я ненавидел это чувство.
— Что это было?
— А, ничего. Она просто была по-матерински... Она думает, что ты милая, — лгу я. Я говорю это только потому, что последнее, что мне нужно, — это чтобы она убежала из-за глупого дерьма моей мамы.
— Ты правда собираешься к Максу? — спрашивает она, надувая эти безумно удивительные губы.
Я перекидываю руку через ее плечо, наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб, и говорю:
— Шутишь? Я не намерен сегодня выпускать тебя из своего поля зрения.
— Но... ты сказал своей маме...
Я перебиваю ее:
— Ее не убьет то, чего она не знает.
— Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, так что, может, тебе стоит пойти к нему, — говорит она, освобождаясь от моей руки.