— Что случилось?
— У нас не было презервативов.
— Ну, это отстойно. А что произошло, когда вас застукал твой папа?
— Сначала он рассердился, хотя я не могу его за это винить. Мы уснули на диване, когда смотрели фильм, Камерон был все еще полуголым, а потом я пригрозила, что буду жить со своей тетей.
— Ты бы это сделала?
— Что именно? Занялась сексом или переехала?
— И то, и то.
— Только первое. Я хотела напугать его, чтобы он думал, что я бы переехала.
— И это сработало?
— Да. После чего он успокоился и рассказал мне о маме и Ребекке.
— Я соболезную, что это случилось с твоей мамой.
— Все хорошо. Теперь я себя довольно неплохо чувствую. Я имею в виду, что безумно по ней скучаю, но, по крайней мере, она уехала не из-за меня.
— Верно, но я все еще соболезную.
— Спасибо.
— Не могу дождаться, когда увижу тебя и познакомлюсь с твоим привлекательным парнем.
— Он тебе понравится, он, в самом деле, удивительный.
Слышу, как на заднем плане кричит ее мама.
— Мне пора, но позвони мне, когда потеряешь свою большую «Д».
— Мне нужно будет позвонить тебе, пока он все еще будет лежать рядом или на следующий день? — дразню я.
Она так смеется, что у меня складывается ощущение, будто она рядом.
— Пока, Кэт, и повеселись.
А через секунду я слышу гудок.
Возвращаюсь к монитору компьютера и просматриваю различные статьи, когда начинает звонить мой мобильный.
— Эй.
— Итак, на сколько ты наказана? — спрашивает Камерон.
— Ни на сколько, но это длинная история. Хочешь встретиться в парке под деревом? — спрашиваю я, потому что умираю, как хочу снова его увидеть.
Он колеблется:
— Не могу. Мама пришла в ярость, когда я вернулся сегодня утром. Вчера вечером она звонила Максу и выяснила, что я не оставался у него.
— Это Макс ей сказал?
— Нет, его мама.
— Ну, и на сколько ты наказан?
— До конца выходных, она была зла.
Я тяжело вздыхаю. Единственное, чего я хочу, — это почувствовать его губы, целующие меня, но сегодня этому не бывать.
— Ладно. Увидимся в понедельник в школе, — заверяю его я.
— Так, мы не держим все в секрете, да?
— Только если ты хочешь.
— Ни в коем случае. Еще до первого урока вся школа не сможет смотреть на меня рядом с тобой. Кстати, мне все равно, но я отправил тебе то видео, прежде чем удалить его. На всякий случай.
— Э-э, зачем?
— У меня такое чувство, что оно тебе еще понадобится, — бормочет он в трубку.
— Ты шутишь? — спрашиваю я.
— Нет. Мне сказал Макс, что вчера вечером она проезжала мимо и видела мою машину, припаркованную вниз по улице.
— Отлично, еще один повод поволноваться, — говорю я. — Мне жаль, что ты наказан.
— Мне тоже, потому что прямо сейчас все, чего я хочу, — это увидеть тебя, — он замолкает и делает короткую паузу. — Я просто немного обалдел, что мама сошла с ума, обычно я такого избегаю.
— Не думаю, что я ей нравлюсь, — говорю я, ожидая, что он станет это отрицать.
— Ей не нравится сама мысль о тебе, но на самом деле ты здесь ни при чем.
Что? Подождите минутку, ей не нравится мысль обо мне, хотя мы виделись всего-то две секунды?
— Что это должно означать?
— Раз ты готова к этому... она беспокоится, что ты забеременеешь, и моя учеба в колледже полетит к чертям.
Я не отвечаю. Вместо этого, после последнего комментария мой подбородок падает на пол.
— Кэт, ты там?
— Да, просто появилось еще кое-что, что стоит добавить в мой список переживаний.
Он смеется:
— Не переживай, в следующий раз, когда пойду в магазин, я куплю по одному на каждый день.
— Что купишь на каждый день?
Он снова смеется в трубку.
— Хватит надо мной смеяться, — смущенно шепчу я.
— Извини, я не хотел над тобой смеяться. Я говорю о защите на следующий раз.
Я решаюсь подразнить его:
— У тебя слишком большое эго, если ты думаешь, что я буду каждый день заниматься с тобой сексом.
Он не остается в долгу:
— А как насчет небольшого секса по телефону, прежде чем я сойду с ума, думая о тебе?
— Этому не бывать.
— Я же просто дразнюсь. Слушай, мне нужно помочь маме в ее драгоценном саду.
— Позвони мне, перед тем как ляжешь спать.
— Это может быть опасно, ты же знаешь, да?
— Я рискну. Пока, Камерон.
— Увидимся.
Секс по телефону. Надеюсь, парень пошутил. Просто это так отвратительно звучит. Когда мы, наконец, сделаем это, я хочу, чтобы он был передо мной и сверху, без каких бы то ни было изощренностей.