За одним исключением. Но это скоро разрешится само собой.
Сейчас, когда я сижу за компьютером и отвечаю на электронные сообщения, мои мысли совсем не касаются пациентов. Я думаю, как лучше ответить на сообщение, которое я получила вчера от своего бывшего агента, Пейдж.
Дорогая Адриенна,
Я была потрясена и расстроена, узнав, что для своего следующего проекта ты хочешь найти другого агента в нашей компании. Ты не только потрясающая писательница, но и одна из моих самых близких подруг. Все эти годы я очень усердно работала над развитием твоего таланта. Пожалуйста, скажи мне, чем я тебя обидеал, и я сделаю всё возможное, чтобы исправить ситуацию.
Твоя подруга,
Пейдж
Мне приходится сдерживаться, чтобы не закатить глаза, читая письмо от Пейдж. Мы с ней не подруги. Даже не близкие друг другу люди. Я дипломированный психиатр и психотерапевт. Неужели она всерьёз думает, что её неискренняя лесть и фамильярность расположат меня к ней? И как именно она развивала мой талант, кроме как забирая себе пятнадцать процентов всего, что я создала?
Но самое приятное в том, что я автор бестселлеров, — это то, что мне не нужно отчитываться перед такими людьми, как Пейдж. Я принимаю решения, и мой контракт заключен с агентством, а не с самой Пейдж. Поэтому мой ответ моему бывшему агенту предельно краток.
Пейдж,
К сожалению, мне кажется, что ты мне больше не подходишь. Удачи тебе.
Искренне,
Адриенна Хейл, доктор медицинских и психологических наук.
Как только я отправила сообщение, мне стало интересно, каким же будет ответ Пейдж. Поймет ли она мое нежелание работать с ней и с достоинством примет отказ, припрется ли к Вестчестеру на своей Ауди, умоляя на коленях, чтобы я приняла ее обратно? Думаю, вероятнее, будет второй вариант.
Люди плохо переносят отказы. В те времена, когда наши предки были охотниками и собирателями, изгнание из племени было равносильно смертному приговору. По этой причине люди воспринимают отвержение как невероятно болезненный опыт. Исследования с использованием функциональной МРТ показали, что одни и те же области мозга активируются как при отвержении, так и при реальной физической боли.
Некоторые люди лучше справляются с отказом, чем другие. Но Пейдж не из таких. Я уже вижу, как всё будет происходить. Но это не имеет значения. Однажды приняв решение, я никогда его не меняю.
В моём почтовом ящике появляется новое сообщение. Отправитель — женщина по имени Сьюзан Джеймисон, и это имя мне хорошо знакомо. Я открываю новое сообщение, уже зная, что в нём будет.
Доктор Хейл,
Я действительно ценю работу, которую вы проделали с моим сыном, но, по—моему, нет никакого прогресса. Как я уже и говорила два месяца назад, я больше не буду платить за его сеансы. К сожалению, он не сможет возместить расходы из своего пособия, но я должна повторить, что больше не буду финансировать эти сеансы терапии. Мне жаль, если вы считали иначе.
С наилучшими пожеланиями,
Сьюзан
Я отвожу взгляд от экрана компьютера и смотрю на магнитофон, стоящий на моём столе. С тех пор как я начала проводить сеансы терапии у себя дома, я записываю каждый из них. Я спрашиваю у всех пациентов разрешения на запись сеансов, но даже если они говорят «нет», я всё равно записываю.
Я считаю, что аудиозаписи сеансов терапии очень полезны. Да, я могла бы делать текстовые заметки, как это делают многие терапевты, но так можно упустить важные детали. Аудиозаписи не лгут.
Сейчас я использую записи, чтобы освежить память, но представляю, как в конце карьеры буду переслушивать их все и писать мемуары о своем опыте.
Но не сейчас. Не в ближайшие десятилетия. У меня много—много лет карьеры впереди.
На каждой кассете я указываю инициалы пациентов, номер сеанса и дату. Прямо сейчас в проигрывателе лежит запись, подписанная «Э. Дж. №136» со вчерашней датой.
Э. Дж. — это сын Сюзан. Она попросила меня поработать с ним два года назад, потому что у него «нет никакого ориентира в жизни». За один сеанс я диагностировала у Э. Дж. нарциссическое расстройство личности. Для этого диагноза характерны длительное проявление чрезмерной самоуверенности, потребность в восхищении и отсутствие эмпатии.