Спустившись по лестнице, я слышу, как Итан напевает себе под нос на кухне. Проходя мимо гостиной, я замечаю, что он снова снял портрет. Я до неприличия благодарна ему за то, что он снова снял её, иначе доктор Хейл пялилась бы на меня. Нужно только не забыть вернуть её на место перед уходом.
Когда я захожу на кухню, на Итане снова футболка «Янкиз» и слишком длинные синие джинсы. Теперь, когда я подошла ближе, я могу разобрать, какую песню он поёт. «Я иду по солнечному свету». Он всегда любит петь в душе или во время готовки — у него действительно приятный певческий голос, — но он редко распевается так, как сейчас. Он в очень хорошем настроении.
— Привет, Триша, — он подмигивает мне, помешивая что—то на сковороде. — Хорошо спала?
Я киваю. — Что ты готовишь?
— Нашёл немного яиц.
Как только он произносит эти слова, я чувствую запах яиц. У меня сразу же начинает урчать желудок. Я пытаюсь подавить это чувство, но не могу. Я бегу к кухонной раковине, и меня рвёт остатками бутерброда с болонской колбасой, который я съела вчера вечером, пока Итан в ужасе наблюдает за мной. Кажется, это длится аж несколько минут, а дальше еще долгая минута рвотных позывов.
Думаю, это и есть утренний токсикоз.
— Боже правый. — Он выключает плиту. — Ты в порядке?
— Угу. — Я открываю кран и набираю в ладонь немного воды, чтобы прополоскать рот. Я ненавижу рвоту. Не то чтобы кому—то нравилась рвота, но мне она особенно неприятна. — Я в порядке.
— Ты что—то не то съела?
— Нет. Я просто…
— Просто что?
Итан пристально смотрит на меня, нахмурив лоб. Он действительно беспокоится обо мне. Я могла бы солгать и свалить все на бутерброд с болонской колбасой, но в конце концов мне придется ему рассказать. Может, лучше покончить с этим.
— Мне нужно кое—что сказать тебе, Итан.
Его глаза темнеют. — Ладно...
Скажи ему. Просто скажи ему, слабачка. Что он собирается сделать — впасть в ярость, убить тебя и закопать твоё тело в снегу?
— Я беременна, — выпаливаю я.
Он открывает рот. Вилка, которую он держал, со звоном падает на кухонный стол.
— Ты…
— Мне так жаль. Конечно, это было не намеренно. Так просто случилось, понимаешь? Все дело в том, что… — Я сейчас несу чушь, но ничего не могу с собой поделать. — Я принимала противозачаточные и… Ты знал, что антибиотики снижают эффективность противозачаточных? Я этого не знала. В общем, я только что узнала. Ну, примерно неделю назад. И я знаю, что мы договорились подождать два года, но…
— Подожди, — он поднимает руку. — Ты уверена? Ты точно беременна?
Я опускаю голову. — Да. Мне... мне жаль.
— Это так… — Итан на секунду замолкает, подыскивая нужные слова. Я беру себя в руки. — Это так... здорово! Это фантастика.
Я делаю шаг назад, пытаясь понять, правильно ли я его расслышала.
— Что? Я думала, ты хотел подождать.
— Ну... — Он почесывает затылок. — Я думал, ты хочешь подождать. Честно говоря, я хотел сразу создать семью, но не хотел тебя пугать. Я уже путешествовал и делал все эти вещи. Но чего я действительно хочу сейчас, так это ребенка… — Он протягивает руки и берет меня за обе ладони. — С тобой.
У меня такое чувство, будто с моих плеч свалился огромный камень. — Ты это серьезно? Ты говоришь это не только для того, чтобы мне стало легче?
— Нет! Как ты думаешь, почему я хочу купить дом? Я хочу, чтобы он был полон детей!
— Боже мой, — я сжимаю его руки в своих. — Это такое облегчение. Я думала, ты очень разозлишься, когда узнаешь.
Он приподнимает бровь. — Когда я на тебя злился?
Он прав. Он никогда на меня не злится. Иногда раздражается, но со мной всегда сохраняет самообладание. Но я подслушала его разговор с сотрудником. Он кричал на беднягу. Но я не могу об этом говорить.
Он усмехается. — Неудивительно, что ты ведёшь себя так странно. Теперь всё встало на свои места.
Я слегка напрягаюсь. Не думаю, что я вела себя так уж странно. Хотя, полагаю, я забаррикадировала дверь в спальню в три часа ночи.
— Я выброшу эти яйца. — Итан снимает сковороду с плиты. — Они явно тебе не подходят. Я сделаю тебе тосты.
— Ты не обязан этого делать.
Он наклоняется и целует меня в кончик носа. — Не могла бы ты позволить мне позаботиться о моей беременной жене?
— Хорошо. — Я чувствую, как улыбаюсь. — А ещё спасибо, что снова снял портрет. Он меня реально бесил.
— Снова?
— Да. Я смотрю, как он соскребает со сковороды недожаренное яйцо. — Полагаю, сегодня утром ты снова его снял.
Итан смотрит на меня так, будто я сошла с ума. — Нет, я снял его вчера вечером. Помнишь? Мы сидели на диване, и он тебя раздражал, поэтому я его снял.