Итан поправляет свою пуховую куртку, а я обнимаю себя, пытаясь согреться.
— Ну, я не знаю, что нам делать. Ее точно здесь нет.
Я огорченно выдыхаю.
— Прекрасно. Ну, и что нам делать теперь?
— Подожди—ка, — он направляет свой взгляд на коврик под нашими ногами с вышитой, частично спрятанной под снегом надписью «Добро пожаловать». — Где—то здесь может найтись запасной ключ.
Под ковриком для ног его нет — это было бы слишком очевидно, — но при более тщательном поиске я нахожу ключ, спрятанный под растением в горшке у двери. Он ледяной и слегка влажный на ощупь.
— Что ж... — я поднимаю брови, глядя на Итана. — Может, нам зайти внутрь без неё? Как думаешь, это нормально?
— Так будет лучше для нас. Кто знает, когда она появится, к тому же здесь невероятно холодно, — он крепко обнимает меня. — Я не хочу, чтобы ты подхватила пневмонию.
Итан прав. Без мобильной связи и по мере того, как машина всё глубже увязает в снегу, нам нужно найти укрытие. По крайней мере, в доме мы будем в безопасности.
Я вставляю ключ в замок и чувствую, как он проворачивается. Кладу руку на дверную ручку — она будто ледяная — пытаюсь открыть дверь, но она не поддается. Черт. Я смотрю на ключ, который все еще торчит из замка.
— Думаешь, внутри засов?
— Дай—ка мне попробовать.
Я отхожу в сторону, чтобы освободить место для Итана. Он немного дергает ключом, потом трясет за ручку. Не получается. Он отступает и снова нажимает на щеколду, толкая большую деревянную дверь всем своим телом. С громким треском, дверь открывается.
— Тебе удалось!
Мой герой. Я опять млею.
Внутри дома кромешная тьма. Итан щёлкает выключателем на стене, и у меня внутри всё сжимается, когда ничего не происходит. Но затем верхний свет на мгновение мигает и включается. Слава богу, электричество есть. Свет тусклый — вероятно, перегорели несколько лампочек, — но его достаточно, чтобы осветить просторную гостиную.
И у меня отвисает челюсть.
Во — первых, гостиная огромная и кажется особенно большой благодаря открытой планировке. После жизни в квартире на Манхэттене последние несколько лет почти каждый дом кажется нам огромным. Но это — уровень настоящего музея. Возможно, даже аэропорта. Благодаря высокому потолку и без того огромное помещение кажется еще больше.
— Господи, — выдыхает Итан. — Это место невероятное. Похоже на замок.
— Да.
— И цена, которую они просят, очень низкая. Этот дом, кажется, должен стоить в четыре раза дороже.
Даже несмотря на то, что я качаю головой, соглашаясь, я снова чувствую волну тошноты. Что—то ужасное произошло в этом доме.
— Здесь может быть плесень, — говорит Итан, подумав. — Или же фундамент паршивый. Стоит нанять профессионалов, чтобы они осмотрели здание, прежде чем что—то подписывать.
Я не отвечаю на это. Я не говорю ему, что тайком надеюсь, что это место полно плесени, или что оно разваливается из—за плохого фундамента, или что есть какая—то причина, по которой я могу отказаться от жизни в этом доме. Однако я не хочу иметь вид глупой женщины, которая не хочет покупать дом, который нравится ее мужу, из—за плохих предчувствий.
И есть еще кое—что странное в этом доме.
Он полностью меблирован. В гостиной есть угловой диван, есть симпатичное кресло, журнальный столик и книжные шкафы, полные книг. Я подхожу к красивому коричневому кожаному дивану и провожу пальцами по одной из подушек. Кожа жёсткая, как будто этими подушками никто не пользовался целую вечность, и мой палец остаётся чёрным. Пыль на них копилась годами.
Некоторые из домов, которые мы видели, были обставлены, потому что в них всё ещё жили владельцы, но эти дома выглядели обжитыми. Этот дом — нет. На каждом предмете мебели в гостиной лежит толстый слой пыли. Но эта мебель не из тех, что кто—то оставляет после себя при переезде. Этот кожаный диван, вероятно, стоит пятизначную сумму. И кто оставляет после себя все свои книги?
Пол тоже выглядит пыльным, как будто по нему давно никто не ходил. Подняв глаза, я замечаю густую паутину в каждом углу гостиной. Я почти представляю, как пауки ползают по этой паутине в ожидании возможности вонзить в меня свои клыки.
Теперь, конечно, ясно, что Джуди здесь не было. Она бы точно не оставила столько пыли в доме. А паутина? Ни в коем случае. Это для нее кощунство.
Я возвращаюсь к Итану, чтобы указать на это, но он сосредоточен на чем—то другом. Гигантский портрет женщины висит над каминной полкой. Он всматривается в него, с удивительно мрачным выражением лица.