— Эй, — говорю я. — Что с тобой?
Его бледные ресницы вздрагивают. Кажется, он удивлён тем, что я вдруг оказалась рядом с ним, как будто он забыл о моём присутствии.
— О. Э—э, ничего. Я просто… как ты думаешь, кто это?
Я перевожу взгляд на портрет. Он огромный — больше, чем в натуральную величину. И женщина на портрете поражает воображение. Других слов для неё не подберёшь — она из тех женщин, при виде которых на улице вы бы остановились и посмотрели ей вслед. На вид ей около сорока, у неё прямые волосы, ниспадающие чуть ниже плеч. Сначала я подумала, что ее волосы каштановые, но, если наклонить голову набок, приобретают ярко—красный оттенок. Кожа женщины бледная и безупречная, но, по—моему, каждый может иметь красивую кожу на картине. Одна из ее самых ярких особенностей — это выразительные зеленые глаза. У неё бледная и безупречная кожа, но, полагаю, на картине у кого угодно может быть красивая кожа. Но одна из самых ярких её черт — это ярко—зелёные глаза. У многих людей зелёные глаза с карими или голубыми вкраплениями, но у неё такой насыщенный зелёный цвет, что кажется, будто она вот—вот спрыгнет с холста.
— Может быть, она здесь жила? — предполагаю я.
Итан кривится в улыбке.
— Каким же высокомерным, самовлюбленным человеком надо быть, чтобы поместить свой огромный портрет над камином?
— Так ты намекаешь, что не хотел бы повесить мой портрет на стене в нашем новом доме? — поддразниваю я его.
Итан поглядывает на меня с невыразительной улыбкой. Что—то в этой картине его встревожило, и, похоже, он не хочет об этом говорить.
Я просматриваю книжную полочку возле камина, до сих пор не сняв с себя шубу, потому что здесь тоже слишком холодно. Кто бы здесь ни жил, он, должно быть, любил читать, потому что по всей комнате расставлены книжные шкафы, почти доверху заполненные книгами. Я просматриваю названия на полках на случай, если мы застрянем здесь на какое—то время и мне нужно будет чем—то себя развлечь. Одна полка полна книг с одинаковым названием.
Анатомия Страха.
По спине пробегает легкая дрожь, и я плотнее прижимаю шубу к своей груди. Я беру с полки одну из многочисленных книг в твердом переплете, покрытую слоем пыли, как и все остальное в доме. «Анатомия страха» Адриенны Хейл, доктора медицинских наук и психологических наук. На обложке изображен окровавленный нож. Прекрасно. Именно то, что мне хотелось сейчас увидеть.
Я переворачиваю книгу. На задней стороне есть несколько одобрительных отзывов от известных писателей и критиков. А в левом нижнем углу — фотография автора. Это та же фотография, которая висит над каминной полкой.
— Итан, — зову я. — Взгляни.
Он отрывает взгляд от портрета и подходит ко мне к книжной полке. Он поглядывает через мое плечо на фотографию на тыльной стороне книги.
— Адриенна Хейл, — читает он. — Разве это не тот психиатр, которого убили?
Он прав. Три года назад исчезновение доктора Адриенны Хейл было самой громкой историей в новостях. Тем более, что это произошло вскоре после публикации ее популярного психологического хита, который оставался на первом месте в списке бестселлеров New York Times в течение нескольких месяцев. Эту книгу прочитал каждый в стране, в том числе и ваш покорный слуга. Конечно, значительный успех книги связан с сенсационной историей ее исчезновения.
— Она исчезла, — поправляю я Итана. — Не думаю, что тело нашли.
Он хватает книгу из моих рук и начинает листать страницы.
— Бьюсь об заклад, ее где—то нашли. Возможно ее тело выбросило на берег.
— Возможно. — Адриенна Хейл исчезла из новостного цикла по меньшей мере два года назад. Примерно тогда же ее книга пропала из чартов. — Ты читал ее, не так ли?
Не отрывая глаз от страниц, он качает головой.
— Я ненавижу психологическое дерьмо.
— Нет, она действительно хороша, — показываю пальцем на открытые страницы в его руках. — Это все о ее пациентах, понимаешь? Ужасный опыт, который они пережили, и как они с ним справились.
— Ага, не интересует, — он кладет книжку на одну из полочек, чувствуя внезапное отвращение. Итан не очень любит читать. — Убийство совершил ее парень, верно? Я помню эту часть. Он работал с технологиями или что—то в этом роде.
— Его обвинили, но я не думаю, что он попал за это в тюрьму.
— Однако именно он, наверное, сделал это.
— Возможно, — киваю я. — В мире немало опасных мужчин.
Он хватает меня за руку и притягивает к себе так, что я чувствую его горячее дыхание на своей щеке.
— Разве ты не рада, что я спас тебя от всех этих придурков?