— То есть я должна позволить ему разрушить мою жизнь?
— Нет… я имею в виду, я не думаю, что это видео разрушит твою жизнь. — Он ёрзает на стуле. — Ты сможешь выкрутиться.
— Нет. Я не смогу.
Он морщится. — Я не знаю, что сказать. У тебя нет выбора. Альтернативы нет.
— Есть ещё кое—что. — Я расправляю плечи, понимая, что наступил момент, когда пути назад уже нет. — У него есть ещё одно видео.
Его длинные ресницы вздрагивают. — Ещё одно…?
— Видео с тобой.
— Со мной?
— У него есть запись, на которой видно, как ты врываешься в его дом и взламываешь его ноутбук. — Слова слетают с моих губ. Я хочу поскорее с этим покончить. — Там даже видно, как ты вскрываешь его стол ножом для писем.
Кровь медленно отливает от лица Люка. — Чёрт…
— Мне так жаль, Люк.
— Жаль? — Краска, сошедшая с его лица, теперь проступает двумя пятнами на щеках. — Я же говорил тебе, что не хочу этого делать. Я же говорил тебе, что это неправильно. Я же говорил, что у нас могут быть большие проблемы. Разве ты не помнишь?
— Да, — тихо отвечаю я.
Он опускает голову на руки и массирует виски. — Невероятно. Это просто невероятно.
— Я знаю. Мне так жаль. — Я пододвигаю свой стул к краю стола, чтобы быть ближе к нему. — Этот парень ужасный человек. Я ненавижу, что он так с нами поступает.
Люк хмыкает в ответ.
Я понижаю голос. — Если бы мы от него избавились...
Я наблюдаю за выражением лица Люка. Согласится ли он на это? В эксперименте Милгрэма более половины испытуемых подвергли себя удару током напряжением 450 В — дозе, которая была бы смертельной, если бы удар был настоящим. Они не хотели этого делать, но сделали. И всё потому, что им сказали это сделать.
Он поднимает лицо от ладоней.
— Я не понимаю, что ты предлагаешь.
— Думаю, понимаешь. — Я делаю многозначительную паузу. — Это наш единственный выбор, Люк.
— Это не так.
— Пока он жив, он будет использовать это против нас, — говорю я. — Ты же этого не хочешь, не так ли? Есть только один способ убедиться, что он не сможет нас уничтожить.
— Нет. Ни за что.
— Подумай об этом. Что ещё мы можем сделать?
Люку становится плохо.
— Пожалуйста, прекрати.
— Это наш единственный выход.
Он так сильно хлопает ладонями по столу, что вся посуда дребезжит.
— Я, чёрт возьми, не собираюсь никого убивать, Адриенна, ясно?
Я вздрагиваю. Я встречаюсь с Люком уже четыре месяца и никогда раньше не слышала, чтобы он так повышал голос. Кажется, я никогда не видела его таким расстроенным, но не могу сказать, что он не имеет на это права.
Он отодвигает стул, и ножки скрежещут по полу. Его лицо ярко—красное, а на виске пульсирует вена. Он даже не смотрит на меня.
— Мне нужно уйти.
— Люк…
Я пытаюсь дотронуться до него, но он грубо отмахивается. Он направляется прямиком к входной двери, и весь дом сотрясается от грохота захлопнувшейся двери. Я бегу к двери как раз вовремя, чтобы услышать, как заводится его машина. Я приоткрываю дверь и смотрю, как его задние фары исчезают вдали.
Вот и всё. Он мог бы простить меня за то, что я попросила его взломать компьютер Э. Дж., но этого он мне не простит. Я видела это в его глазах — я зашла слишком далеко. Я не уверена, что когда—нибудь увижу его снова. Я даже не могу его винить.
Я потеряла его.
Первый парень, которого я когда—либо любила, и я всё испортила.
Я закрываю входную дверь и прислоняюсь к ней спиной. Я даю волю слезам, проклиная тот день, когда впервые увидела Э. Дж. Мне нужно было отказать его матери. Я знала, что с ним будут проблемы. Я поняла это в ту же секунду, как увидела его.
Я разрушила свои отношения с Люком, но я не позволю ему стать жертвой этого монстра. Я собираюсь решить эту проблему. И я собираюсь сделать это сама.
Глава 42. Триша
Наши дни
Более искусный лжец, возможно, смог бы это отрицать. Но этот человек не является искусным лжецом. Я могу судить об этом по тому, как углубляются морщины на его лице и как румянец, если он и был, полностью сходит с его щёк. Я попала в точку. Этот человек — тот самый, которого я слышала на записи. Тот, кто хотел поцеловать Адриенну Хейл.
— Ты её парень? — Итан трясёт ножом в кулаке. — Это ты убил того психотерапевта?
Мужчина, Люк, активно качает головой.
— Нет, я... то есть, да, хорошо, Адриенна была моей девушкой. Но я ее не убивал. Я любил ее. Я бы никогда...
Итан прищуривает глаза.