— Тогда скажи нам, что ты здесь забыл.
Он вытирает руки о свои синие джинсы.
— Ну, я это уже говорил. Мне некуда идти, а в доме никого не было, поэтому я жил здесь.
— Почему тебе некуда идти?
— Потому что моя жизнь полностью пошла под откос после того, как газеты назвали меня убийцей. — Он поднимает глаза — я и не подозревала, что они такие красные. — Они вываляли моё имя в грязи. Из—за пустяка. Я её не убивал. Но моя компания уволила меня, и я не смог найти другую работу. И семья мне тоже не помогла. Даже они думали, что я... — Его голос срывается. — Так что я безработный и на мели. Вот и вся история.
Итан смотрит на собеседника, нахмурив брови.
— Я тебе не верю.
Люк опускает руки.
— Ты мне не веришь? Как ты думаешь, я...
— Руки вверх.
Люк замирает на полуслове. В голосе Итана что—то меняется, и он быстро поднимает руки.
— Хорошо. Извините. Но я говорю вам правду.
— А может быть… — На виске Итана пульсирует вена. — Может быть, ты пришёл сюда прошлой ночью с определённой целью. Может быть, когда ты узнал, что дом выставлен на продажу, ты понял, что должен избавиться от тела Адриенны Хейл, пока его кто—нибудь не нашёл.
У Люка отвисает челюсть.
— Что? Нет. Я понятия не имел, что...
— А когда мы вышли из дома, — продолжает Итан, — ты надеялся, что сможешь быстро избавиться от тела, пока мы не вернулись.
Люку становится почти плохо.
— Нет. Это не... послушайте, я даже не знал, что тело здесь.
— Ага, конечно.
— Я не знал! — Люк начинает опускать руки, но, увидев выражение лица Итана, поднимает их ещё выше. — Я понятия не имел. Но когда я услышал крики, я подумал… Я должен был посмотреть. Адриенна… Она просто исчезла. Мы должны были встретиться в тот вечер. Я не… Она бы не ушла просто так. Она была не такой. — Он опускает взгляд на пол, его лицо искажается от боли. — Я любил её. И я так и не узнал, что с ней случилось.
На глаза наворачиваются слезы. Либо он говорит правду, либо его актерское мастерство значительно улучшилось за последние десять минут. Но лицо моего мужа остается бесстрастным.
— Чушь собачья. Я не верю ни единому слову.
— Итан, — говорю я. — Я верю ему.
— Действительно? — Его голос сочится снисхождением. Эту сторону моего мужа я видела всего несколько раз, и мне она не особо нравится. — Допустим, мы поверим в его ложь. И что тогда? Мы просто позволим ему разгуливать по дому и будем верить, что он такой хороший парень, что не убьёт нас, пока мы спим?
Он прав. Я верю, что Люк безобиден. Но готова ли я поставить на это свою жизнь?
Нет. Не готова.
— Так что же нам следует делать? – спрашиваю я.
Итан окидывает взглядом мужчину, стоящего перед нами.
— Мы свяжем его.
Люк отшатывается от этого заявления, и в его глазах появляется паника. Интересно, думает ли он о том, чтобы попытаться сбежать. Я не думаю, что он смог бы. У Итана есть нож, и даже если бы не было ножа, Итан мог бы справиться с Люком в драке. Мой муж занимается спортом. У него есть крупнокалиберное «оружие», которое выглядывает из—под рукавов футболки с надписью «Янкиз».
— В столе есть скотч, — вспоминаю я. — Хочешь, я его достану? — Я не хочу, чтобы Итан рылся в столе и нашёл кассеты.
— Да. — Итан трясёт ножом перед Люком. — Ложись на диван. Сейчас же.
От того, как мой муж берет ситуацию в свои руки, у меня по спине бегут мурашки. Я и представить себе не могла, как Итан отреагирует на такую напряженную ситуацию. Я впечатлена.
Люк видит, что Итан не шутит. Он послушно бредет к дивану и ложится на спину. Я достаю скотч из ящика и начинаю связывать ему ноги. Я обматываю скотчем его лодыжки, чуть выше старых кроссовок Nike, которые когда—то были белыми, а теперь приобрели грязно—серый оттенок.
— А теперь вытяни руки, — рявкает на него Итан.
Глаза Люка наполняются ужасом. — Пожалуйста, не делайте этого.
— Вытяни руки. — Итан кивает в мою сторону. — Триша, убедись, что скотч достаточно плотный и он не сможет выбраться.
Я опускаюсь на корточки рядом с Люком и связываю его руки скотчем. Я украдкой смотрю ему в лицо, и на долю секунды наши взгляды встречаются. Он едва заметно качает головой. Пожалуйста, не делай этого.
Я отвожу взгляд. У меня нет выбора. Итан прав — мы не можем позволить ему разгуливать по дому, пока мы здесь в ловушке.
Мне становится легче дышать, когда Люк оказывается привязанным к дивану. Больше никаких загадочных грохотов в доме. Мне не придётся беспокоиться о том, что кто—то спустится с чердака и убьёт нас.