Итан слушает мою историю с бесстрастным выражением лица. В какой—то момент он убирает свою руку с моей и кладёт её себе на колени. Он ни разу меня не перебивает. Он позволяет мне рассказать ему всё, и в какой—то момент я начинаю бояться, что зашла слишком далеко. Да, он убил свою мать. Но я убила шестерых и была виновна в смерти ещё одного. Кто—то может возразить, что мои грехи перевешивают его — если бы они вели счёт.
Когда я заканчиваю говорить, Итан некоторое время сидит неподвижно, глядя в камин. Я даю ему время обдумать то, что я ему рассказала. Он заслуживает того, чтобы поразмыслить над этим несколько минут. Я тихонько скрещиваю пальцы на руках и ногах. Он поймет. Я знаю, что поймет.
Не так ли?
— Вау, — наконец произносит он. Он все еще смотрит на огонь.
О чем он думает? Собирается ли он сдать меня полиции? Я воспользовалась огромным шансом сегодня вечером. Но я думала, что он слишком сильно любил меня. И теперь во мне растет его ребенок. Он никогда бы так со мной не поступил.
Он бы не стал. Я почти уверена в этом.
Но я не уверена.
— Так что ты об этом думаешь? – спрашиваю я.
— Я... — В его глазах отражаются отблески пламени камина. — Я думаю...
Я недооценила его. Я совершила ужасную ошибку. Я думала, он поймет, но я ошибалась. Он не понимает. Никто не сможет.
— Итан? — Шепчу я.
Он отрывает свои голубые глаза от огня и смотрит прямо в мои.
— Я думаю, что этот парень, Люк, будет большой проблемой. Он слишком много знает.
Мое сердце трепещет.
— Да. Да. Я подумала о том же.
— И еще... — На этот раз именно он берет меня за руку. — Я рад, что могу тебе помочь. Мы можем решить эту проблему правильным способом. Вместе.
Я сжимаю его большую тёплую руку.
— Я знала, что ты точно знаешь, что делать.
Мы одновременно встаём. Итан подходит к книжному шкафу и берёт оставленный там разделочный нож. Он сжимает рукоятку правой рукой. Его лицо зловеще светится в потрескивающем свете камина. Я всегда мечтала о камине, но на Манхэттене такого не увидишь. А этот камин прекрасен.
— Знаешь, — задумчиво говорю я, — этот дом мне даже нравится. Может быть, я все—таки смогу представить себя живущей здесь.
— Да? — Его лицо озаряется. — Я надеялся, что ты это скажешь. Потому что я чувствую то же самое. — Он приподнимает брови. — Ты идешь, Триша?
— Да. Сейчас.
Я нахожу свою шубу, брошенную на край дивана. Роюсь в карманах, и мои пальцы нащупывают спрятанную там кассету. Я достаю её и смотрю на свои инициалы на боковой стороне кассеты. Я уже не та девушка, что на кассете. Но в остальном я совсем не изменилась.
Я сжимаю кассету в пальцах. Подхожу к камину, и мои щёки ощущают тепло, исходящее от небольшого пространства. Я бросаю кассету к остальным, в медленно разгорающуюся кучу. Какое—то время я стою и смотрю, как она горит.
Затем я присоединяюсь к мужу.
Эпилог. Триша
Два года спустя
Моя дочь, Делайла, обожает сад за нашим домом.
Месяц назад ей исполнился год, и сейчас она — очаровательный пухленький малыш, который ходит повсюду, раскинув руки, наготове упасть в любой момент. Я наблюдаю за ней с кресла—качалки перед домом, и она делает именно это — падает на колени в мягкую траву, а затем тут же поднимается.
У этой девочки есть цель. Прямо сейчас её задача — принести мне ромашку, которую она нашла в траве. Она подходит ко мне и кладёт свою крошечную ручку мне на колено.
— Мама, — говорит она. — Вот.
— Да. — Я беру слегка помятую ромашку. — Это цветок, дорогая.
— Циток, — повторяет она.
— Правильно.
Она лучезарно мне улыбается. Возможно, я немного предвзята, но мне кажется, что она самый красивый ребёнок на свете. Она очень похожа на своего отца. У нас с Итаном светлые волосы, но мои крашеные, а его — натуральные. У неё его светлые кудряшки — хотя его волосы слишком короткие, чтобы виться, — и его ясные голубые глаза. Она — точная копия его самого на детских фотографиях, которые он наконец показал мне вскоре после того, как мы купили этот дом.
Она радуется даже мелочам. Я купила ей куклу на первый день рождения, и её личико озарилось сияющей улыбкой. Это напомнило мне о моей детской коллекции кукол. У меня их было не меньше дюжины. А ещё в ящике у меня в комнате хранилась коллекция обрубленных голов кукол, которые мне не очень нравились.
— Циток! — кричит Делайла и ковыляет обратно в сад, чтобы сорвать больше цветов и принести их мне.