«Ты сломлен или остался прежним?»
Он не был прежним. Вне зависимости от того, во что ему хотелось верить, он никогда не был полноценным и органичным как прежде, потому что его внутренняя завершенность всегда целиком и полностью зависела от нее. Но теперь он знал — он чувствовал это, словно кто-то с силой сжал в кулаке его сердце, требуя расплаты — он хотел быть прежним, сильным, органичным сам по себе… для нее.
— Холден?
Он повернулся в тусклом свете комнаты и увидел, как вошла Сабрина. Теперь она была одета более буднично, в черные тренировочные штаны и белую футболку. Она показалась ему моложе и, пожалуй, доброжелательнее. Уже не такой шикарной. Не такой пугающей.
— Привет, Сабрина.
Она положила на стол две упаковки «Твиззлерс».
— Для Майи.
— Хорошо, — сказал он.
— Как наша девочка?
— Спит. Перед окончанием своей смены к ней заходил врач. Он сказал, что ещё пару дней она будет много спать. Он полагает, что она проснется в ближайшие несколько часов.
— В таком случае, почему бы тебе не вздремнуть, пока я с ней сижу? Тогда ты будешь пободрее, когда она проснется.
Он покачал головой.
— Я в порядке.
— Ну, поужинать тебе уж точно нужно, — она похлопала его по плечу, настаивая на том, чтобы он встал и сделал перерыв. — Я побуду с ней, пока ты не вернешься, хорошо?
Он встал, уступая ей место.
— Ну, да. Хорошо.
Он был голоден. И ему нужно было написать Клинтону, что он останется здесь на эту ночь, а, возможно, и на следующую. Как бы его это не бесило, но к субботе он должен вернуться к Джемме, иначе чёрт её знает, что она может натворить.
— Спасибо, Сабрина.
Она достала из кожаной сумки книгу и помахала ею в направлении двери.
— Иди, поужинай. Или подыши свежим воздухом. Не торопись. Я никуда не уйду.
Бросив последний взгляд на свою спящую красавицу, он тихо вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.
***
«Её переводят из реанимации, — набрал он. — Мне нужно остаться на эту и на следующую ночь. Я вернусь в субботу. Сможешь меня прикрыть?»
Холден нажал «отправить», затем вернулся в кафетерий, в надежде, что Клинтон справится с Джеммой. Только что он умял два гамбургера, картошку фри и яблоко, и его бумажник значительно опустел. У него в квартире были припрятаны кое-какие деньги, и он был совершенно уверен, что Джемма их не найдет, но он только что потратил последние остатки своего выигрыша, полученного за бой двухнедельной давности. Его бюджет сократился до четырнадцати долларов, и, если он планирует остаться еще на один день, завтра ему снова надо будет что-то есть. Слава Богу, в Чарльзтауне он заправил грузовик для поездки в оба конца.
Осматриваясь в тихом кафетерии, он наткнулся взглядом на военного, которого встретил утром в лифте. В своей рубашке цвета хаки с короткими рукавами и темно-синих брюках с красными лампасами, он выглядел очень официально, но все равно круто. Может из-за бритой головы. Он передал кассиру деньги, забрал сдачу, затем взял поднос и направился через кафетерий, поглядывая, куда бы сесть. И тогда Холден заметил, что он хромает. Хромота была довольно заметной, из-за этого военный двигался очень осторожно, как будто каждый шаг потенциально мог его ранить. Оглядываясь по сторонам, он встретился глазами с Холденом и, узнав его, кивнул. Поменяв направление, он сделал несколько шагов и поставил поднос на стол, за которым сидел Холден.
— Добрый вечер, — произнёс он, выдвинув стул напротив Холдена и осторожно присаживаясь.
— Здравствуйте, — ответил Холден. Он старался не пялиться на военного, но ему стало интересно, где он получил эту травму.
— Итак… тот, кого ты здесь навещал, — проговорил военный, положив салфетку себе на колени. — Ему уже лучше?
— Ей, — сказал Холден. — Да. Завтра её переводят из реанимации.
— Ну так, ура!
Холден кивнул и тихо засмеялся.
— Да. Хорошо. Ура!
— Она твоя женщина? Мама? Сестра?
— Она… — Холден опустил глаза и стиснул зубы.
«Моя душа. Моя жизнь. Моё всё»
— Ага. Вижу. Определённо твоя женщина.
— Да, — произнёс Холден. — Моя женщина.
— Что ж, я рад, что она идёт на поправку, — военный отсалютовал ему чашкой с кофе, затем сделал глоток. — Чёрт, но больничный кофе — это просто кошмар.
— Не спорю.
— А эта больница? Хуже некуда.
— Вы здесь работаете? — спросил Холден.
— Нет, — ответил военный. — Ну, не совсем. Я занимаюсь набором морских пехотинцев. Но сюда прихожу навещать своих ребят. И в больницу Святого Георгия. И Уолтера Рида. К каждому, кого я завербовал. Я приглядываю за ними, как только они возвращаются в Штаты. Особенно если…