— Ты в этом уверена? О, Г-господи, Гри, я т-так… Я так сильно тебя хочу, но я не хочу причинить тебе боль.
Она знала, что все, сказанное им, правда, потому что Холден был единственным человеком в ее жизни, который никогда бы не навредил ей и не причинил бы боли. В то время как она, то и дело вредила ему. И вот теперь она лежит здесь под ним, толкая его на измену любимой девушке, когда он так старался остаться ей верным.
Она вытащила руку из его боксеров, на мгновение неловко задержав ее в воздухе, затем все же позволила ей опуститься ему на спину. Слезы хлынули у нее по щекам, и она отвернулась от его пытливых, доверчивых глаз.
— Г-гри? В чем дело? Гри?
Его пальцы ласково коснулись ее влажных щек, и она крепко зажмурила глаза, до боли закусив нижнюю губу.
— Я не хочу причинять боль тебе, — сказала она.
— Каким образом?
Открыв глаза, она обернулась к нему.
— Я тоже хочу тебя, Холден. Я так сильно хочу тебя. Такое чувство, что всегда хотела.
Его губы слегка изогнулись в улыбке, и встревоженные глаза смягчились.
— Тогда…
— Но у тебя своя жизнь. У тебя есть девушка, которую ты любишь.
На какой-то момент он растерялся, затем прищурил глаза.
— Джемма?
Она сглотнула, печально кивнув.
— Джемма.
Он уставился на ее подбородок, затем снова поймал ее глаза.
— Ты думаешь, я ее люблю?
Она облизнула губы, изо всех сил стараясь перестать плакать, потому что ей не хотелось еще больше все ему усложнять.
— Ты с ней уже шесть месяцев. Она спит в твоей постели. У нее есть ключ от твоей квартиры. Вы… вместе. Я не хочу все тебе портить. Я и так уже достаточно тебе навредила. Я не вынесу, если…
Холден медленно закрыл глаза и, убрав руки с ее лица, перекатился на спину и лег рядом с ней. У него вырвался громкий, низкий, едва контролируемый вздох.
Она больше не могла сдерживать слезы, потому что отчаянно в нем нуждалась, и это отторжение — даже при том, что она сама на нем настояла и спровоцировала — оказалось более болезненным, чем она предполагала. Слезы текли у нее щекам, пока она лежала, неотрывно глядя на грубый деревянный потолок и чувствуя себя совершенно несчастной.
Затем она неожиданно ощутила, как его пальцы прикоснулись, потянулись к ней, с легкостью переплетаясь с ее пальцами. Его ладонь подстраивалась, приспосабливалась к ее руке, пока их ладони не оказались тесно прижатыми друг к другу.
— Гризельда, — вымолвил он. — Я не люблю Джемму. Мне она даже не очень-то и нравится.
Чувство облегчения пронзило ее тело, плотина тепла у нее в животе прорвалась, наполняя все ее внутренности неземным ощущением свободы. Она облегченно выдохнула, сделав медленный, глубокий вдох и почувствовав, как расслабляются напрягшиеся мышцы.
— Ты ее не любишь, — выдохнула она, тихо застонав от удовольствия.
— Нет.
— Но вы вместе уже несколько месяцев.
— Мы просто трахались несколько месяцев. Вот и все.
— А, — вздохнула она, теплое и спокойное чувство облегчения сменилось зреющим, словно семя, предвкушением, которое стремительно росло и заставляло ее сердце забиться скорее, а плоть между ее ног гореть и пульсировать от желания быть заполненной им.
— Я не знаю… — он замолчал, неподвижно лежа рядом с ней. — Г-гри, я не уверен, знаю ли, что значит любить кого-то. Иногда мне кажется, что часть меня… умерла.
— Вовсе нет, — с уверенностью сказала она, перевернувшись на бок и оперевшись щекой на руку, посмотрела на его профиль. От острой потребности прикоснуться к нему, продолжить то, на чем они остановились мгновением раньше, у нее по коже пробежала дрожь желания, дыхание стало прерывистым, ритм и без того бешено колотящегося сердца участился.
— Откуда ты знаешь? — спросил он, в его голосе мелькнула надежда.
— Потому что знаю. Потому что я знаю тебя. Потому что я знаю твое сердце. Потому что эта часть тебя, возможно, где-то затаилась, но не умерла.
Теперь пришла его очередь поморщиться. Он потер лоб рукой.
— Ну а ты? Ты тоже не одна. Джона. Ты живешь с ним.
— Мне тоже он не очень-то и нравится, — сказала она, не задумываясь, облизывая губы и сосредоточив свое внимание исключительно на Холдене.
— Мы оба с людьми, которые нам даже не нравятся, — сказал Холден, прочитав ее мысли. — Ты хоть представляешь, насколько это хреново?
«Да. Но мы можем всё изменить. Начнем прямо сейчас».
— Я уже не с Джоной, — сказала она тихим и ровным голосом. — И никогда больше не буду с Джоной.
— Почему? — спросил Холден, повернувшись на бок и заглянув ей в лицо. Его голос был низким, в глазах плескалась ярость.