Его член пульсировал, сердце бешено колотилось, Холден открыл глаза и увидел пронизывающий взгляд ее темно-синих глаз, полных такой нежности и доверия, что он дрогнул и чуть не прослезился.
— Я такой же, как прежде, — прошептал он. — Ты делаешь меня прежним.
Слезы заволокли ее взгляд и, выскользнув из глаз, покатились к ее волосам, она обхватила ладонями его щеки, в исступлении притянув его лицо к своему. Он вышел из ее тугой плоти, затем снова начал вторгаться в нее, двигаясь плавно и неторопливо, стараясь не причинить ей боли, упиваясь тем, как реагируют на ласки и поцелуи чуткие нервные окончания их тел, в то время как его губы с жадностью пожирали ее губы.
Пот выступил у него на лбу, когда он осторожно вышел, затем со стоном наслаждения скользнул в нее вновь. Она гладила ладонями его грубую спину, он почувствовал, как сжались у него на коже ее пальцы, и вздрогнул, когда она провела по ней ногтями.
— Хорошо, — задыхаясь, произнесла она, оторвавшись от его губ и выгибая шею, так что ее голова с силой вжалась в подушку.
Ее темные глаза метнулись к его лицу.
— Я не сломаюсь. Я хочу тебя, Холден. Ты мне нужен. Забери меня домой.
Он наклонил голову, его влажный лоб опустился ей на плечо, и он задвигался быстрее. От трения его движений и жарких стонов, раздающихся из глубины ее горла, его член внутри нее налился и стал еще больше. Она крепко обхватила его ногами и изогнулась, с каждым толчком все глубже и плотнее захватывая его. Он почувствовал горячий водоворот у себя под мышцами пресса, как сжался и натянулся каждый мускул, как внутри нее начал подрагивать его член. А потом она выкрикнула его имя, и стенки ее лона запульсировали вокруг него, как гребаный рай.
Глядя на исказившееся в экстазе любимое лицо, он вдруг ясно почувствовал все это — единение прошлого и настоящего, прогулка по проселочной дороге, сказки, рассказанные на тесной железной койке, ее глаза в лучах солнца, полуоткрытые губы, упрямое сердце, нежная душа. Лишь на мгновение он застыл над пропастью, и когда с его губ слетело ее имя, он шагнул вперед, в вечность, отпуская, раскрывая свое сердце и высвобождая тело, и сдался неизбежности, которой и была его глубокая и вечная любовь к Гризельде.
Глава 20
— Ты знаешь, что означает имя «Гризельда»? — спросил он, убирая у нее со лба спутанные волосы.
— Нет, — ответила она, поглаживая рукой его грудь и глубоко дыша. В маленькой комнате пахло сексом, и ей хотелось сохранить в памяти запах принадлежности ее тела его телу.
— У него есть два значения. Одно — «темная битва», а другое — «серая воинственная дева».
Поцеловав теплую кожу во впадинке между его грудными мышцами, она прижалась губами к крошечным ступням вытатуированного там ангела.
— Ты одновременно и то, и другое, — продолжил он, его пальцы неспешно двигались от ее виска до кончиков волос, затем обратно. — Ты выиграла темную битву, потому что ты воин.
Гризельда глубоко вздохнула и задумалась о его словах.
— Я не чувствую себя воином.
— Почему? Гри, я никогда не встречал женщины сильнее тебя. Никогда.
Положив руки ему на грудь, она прислонилась щекой к предплечью и пристально посмотрела на него.
— Моя жизнь… она вовсе не такая хорошая.
— Эй, — сказал он, нахмурив брови и скользнув ладонями ей под руки, притянул к себе. — Н-не говори так.
Она слабо ему улыбнулась.
— Я признаю, что за последние несколько дней она значительно улучшилась, но…
— Но что?
Она склонила голову на бок, улыбка медленно сползла у нее с лица.
— Я была в дерьмовых отношениях с совершенно ужасным человеком. У меня нет амбиций, нет будущего, нет образования, нет перспектив. У меня есть одна настоящая подруга, и она даже не подозревает о том…
— …что с нами произошло?
Гризельда покачала головой.
— Люди знают, только то, что писали в газетах. «Девочка сбежала от своего похитителя после трехлетнего пребывания в плену. Похищенный вместе с ней мальчик по-прежнему не найден». После того, как я сбежала, меня отвезли обратно в Вашингтон, но кроме примерного расположения фермы Калеба Фостера, я практически ничего не рассказала о том, как мы жили там все это время. Меня отправили к психотерапевту, но я просто… Мне не хотелось об этом говорить. Мне не хотелось снова все это переживать. А потом, когда они пришли и сказали, что вы с Калебом бесследно исчезли… Я больше об этом не заговаривала. Ни с кем.
— Почему? Возможно, тебе было бы лучше об этом поговорить.
— Я бросила тебя, Холден. Бросила тебя там. Я оставила тебя с этим чудовищем и убежала.