После двух дней колебаний она подписала контракт и почувствовала, что теперь их с дочерью сблизило общее дело, а через некоторое время поняла, что оно их разделило, настолько разными оказались их устремления. Она узнала, что начинается набор исполнителей для экранизации исторического романа. На главные роли пригласили Кевина Кестнера и Рашель Ворд, а Фэй присмотрела для себя небольшую, но привлекательную роль – сорокалетней вдовы, которая обретает новое счастье в Новом Свете.
Когда Фэй сообщила дочери о своем намерении попробоваться на эту роль, ответом ей было гробовое молчание, потом Кейси тяжело вздохнула.
– Мама, это невозможно. Они хотят на эту роль кого-нибудь типа Джулии Робертс.
– Но Джулия Робертс слишком молода, – выговорила Фэй, когда прошел первоначальный шок.
– Они собираются сделать вдову намного моложе.
– Роль такая маленькая. Джулия Робертс никогда за нее не возьмется, разве нет?
– Ради Бога, ма, ты что, не слушаешь, о чем я говорю? Я сказала – кого-нибудь типа Джулии Робертс, и в любом случае они отводят вдове больше места. – Кейси рассмеялась, словно говорила с неразумным ребенком. – Но там есть роль для тебя. Я хотела бы, чтобы ты попробовалась на Люсинду.
– А кто такая Люсинда?
– Ма, пошевели мозгами. Люсинда – женщина, которая гибнет во время несчастного случая на лесозаготовках. – Кейси помолчала, очевидно, ожидая, пока мать вспомнит роман.
Фэй вспомнила и поникла от унижения.
– Дорогая, эта Люсинда – пожилая женщина, она воспитывает внука, насколько я помню.
– Правильно. Мне кажется, ты могла бы кое-что из нее сделать.
– Кейси, я хочу, чтобы ты поняла раз и навсегда. Я не претендую на роли молодых красавиц. Я вполне согласна играть свой возраст – как на экране, так и в жизни. Но я не собираюсь возвращаться в кино для того, чтобы изображать старуху с глиняной трубкой в зубах. Ты меня поняла?
– Господи, я просто балдею от твоего высокомерного тона. Ладно, пускай не Люсинда, но, ма, надо же трезво оценивать свои возможности. Тебе… сколько?.. Сорок девять, и…
– Сорок шесть.
– Все равно. В твоем возрасте не на что особенно рассчитывать. Вот если бы ты была на двадцать лет старше, я устроила бы тебе матриарха территорий Вашингтона. Они берут Джессику Тэнди.
Так оно и шло. У них были совершенно противоположные цели. Фэй смирилась и старалась высказывать интерес к скромным, неинтересным ролям, но все время оказывалось, что она слишком многого хочет. Каждый раз Кейси упрекала ее в отсутствии реалистичного взгляда на вещи и предлагала что-нибудь такое, от чего у Фэй волосы вставали дыбом. Ей иногда приходило в голову, что дочь делает это намеренно, но трудно было представить себе, чтобы Кейси могла так подло себя вести.
Три месяца назад Фэй пригласила дочь в ресторан и сказала, что у них ничего не получится.
– Я уверена, что ты делаешь все, чтобы соблюсти мои интересы, дорогая, но у нас просто разные взгляды. Я думаю, мы обе только выиграем, если у меня будет другой агент.
Тогда она в первый раз увидела совсем новое, жесткое, выражение на лице дочери – Кейси вздернула подбородок, глаза у нее сузились, а хорошенькие губки сжались в твердую линию.
– Мама, спорить с тобой бессмысленно. Если тебе что-то взбрело в голову, тебя не переубедишь, ты теряешь представление о реальности. Это неразумно, но если ты не хочешь со мной работать, пусть так и будет. У меня масса других клиентов, которые с радостью пользуются моими услугами.
В неловком молчании они допили кофе и разошлись в разные стороны. Кейси не позволила Фэй заплатить и на прощание задала ей только один вопрос:
– У тебя уже есть агент на примете?
– Пока нет.
Но, конечно, она уже знала, к кому обратится, и через неделю подписала контракт с Барни Глассером, человеком с обманчиво простодушной внешностью, известным своей энергичностью. Когда Фэй рассказала ему о планах Кейси в отношении нее, он разразился хохотом.
– Нет уж, милочка, старухой я вас никак не вижу. Поначалу дело пойдет медленно, но я гарантирую, что в недалеком будущем вы будете работать.
Даже Барни не мог представить, с какой скоростью произойдет возвращение его новой клиентки в кинобизнес. Когда Рэй Парнелл позвонил ему по поводу роли Карлотты Фитцджеральд, он не смог скрыть удивления.
– Парнелл когда-нибудь видел, как вы играете? – спросил он.
– Я у него снималась, когда начинала, – ответила она легким непринужденным тоном.
– Да, память у него хоть куда, – заметил Барни…