Статья была посвящена известным личностям, занимающимся благотворительностью – не тем, кто просто время от времени посылает по почте более или менее щедрые пожертвования, а людям, отдающим этому делу время и часть души. Барбара Буш, бывшая первая леди США, помогала молодым литераторам. Это было известно всем, но, к своему немалому удивлению, Фэй узнала, что Франко Каммарада активно занимается программой социальной реабилитации детей американо-азиатского происхождения. Фэй уже почти забыла, почему она начала читать заметку, и стала придумывать, что бы она сама сделала для людей, которым повезло меньше, чем ей, но тут она дошла до абзаца, посвященного «Голубятне» – приюту для беспризорных девочек-подростков в Лос-Анджелесе. Приют был открыт для любой беглянки, любой бездомной девчонки, в нем могли найти убежище все, кто приехал в Голливуд в поисках приключений и славы, а нашел лишь нищету, унижения и болезни. Девушкам разрешалось там жить только при условии, что они будут проходить курс лечения от алкоголизма, наркомании или нарушений психики. Никто из тех, кто действительно искал помощи, не получал отказа, но в приюте было только двадцать мест, и не все могли жить там постоянно.
«Голубятня» была основана по инициативе нескольких известных женщин, в том числе актрисы Кэтрин Айверсон, которая отказалась дать интервью. Эти женщины, говорилось в статье, желали бы выразить признательность городу, который поддержал их начинание и пытается исправить причиненное зло.
Фэй была ошеломлена. Ей никогда бы не пришло в голову, что Кэтрин может интересовать судьба «испорченных девчонок», как их называли в Висконсине. Она пыталась представить себе, что подвигло Кэтрин на подобный акт, и гадала, имеет ли ко всему этому отношение Тара. Может быть, Тара одно время жила в «Голубятне»? Может быть, она была одной из несчастных, в жизни которых Кэтрин сыграла роль спасительницы? Она зачем-то вырвала страницу из журнала и спрятала ее в сумочку.
Пять минут спустя Фэй сидела в мягком кресле перед зеркалом. Кругленькая молодая женщина по имени Энджи приподняла ее волосы и осталась довольна.
– У вас прекрасные волосы, – похвалила она. – Многие женщины вашего возраста отдали бы за такие волосы все что угодно.
– А какой в них толк? Ведь я буду играть в парике. У моей героини длинные волосы.
– Нет, это очень важно, – ответила Энджи. Она выбрала каштановый шиньон, приложила его к волосам Фэй и нахмурилась. – Парик надо подбирать так, чтобы он был как можно больше похож на ваши собственные волосы. Актриса с жидкими, ломкими волосами никогда не будет выглядеть естественно в роскошном пышном парике. Он не подойдет ко всему остальному в ее внешности. Вы понимаете, что я имею в виду? А у вас густые волосы, хороший объем, так что никаких проблем не будет. Не бойтесь, Фэй, вы будете выглядеть как конфетка.
Ничего из того, что они примеряли, не подходило по цвету – все казалось либо слишком красным, либо слишком темным по сравнению с волосами Фэй, но Энджи не собиралась сдаваться.
– Вот прекрасный итальянский парик из натуральных волос, – сказала она, прикладывая золотисто-каштановую прядь к щеке Фэй. – Он выглядит совершенно естественно, а что касается оттенка, то я его подправлю. – Она надела парик на голову Фэй, и та вдруг увидела в зеркале «вечную женщину». Теперь ей ничего не стоило вообразить себя Карлоттой Фитцджеральд, стоящей на палубе яхты, Карлоттой, чьи волосы треплет морской ветер.
– Вы даже не заметите, что это не ваши волосы, – сказала напоследок Энджи, протягивая ей карточку с датой следующей примерки.
– Могу я поговорить с миссис Киннок?
Фэй сидела у себя в саду под магнолией с телефонным справочником на коленях. Миссис Киннок была директрисой «Голубятни». Фэй еще сама плохо представляла себе, что собирается делать, но не положила трубку.
Мягкий голос с испанским акцентом попросил ее подождать.
– Здравствуйте, – раздалось в трубке после небольшой паузы. – Я Вильма Киннок. Чем могу вам помочь?
– Я пишу дипломную работу по социологии, – солгала Фэй. – Моя тема – «Влияние жизни на улице на становление личности подростков». Основное внимание я хочу уделить девушкам.
Ее собеседница вежливо молчала.
– Я подумала, что могла бы поговорить с вами, если вам, конечно, удобно.