– Да. Но почему ты попросил меня взглянуть на пробы? И так все было ясно. Ты не нуждался в моем одобрении.
– Нуждался, Фэй. У меня были опасения, что я необъективен. Понимаешь, почему?
– Кажется, да. Ты занимался с Тарой, учил ее актерскому мастерству. Тебе нужен был человек со стороны, чтобы подтвердить твое мнение.
Рэй наклонился так низко, что почти коснулся ее лица.
– Частично это так, но я не это имел в виду. Как ты себя назвала – «человек со стороны»? – Он встряхнул ее за плечи, не сильно, но так, что ее глаза расширились. – Тара напоминает мне тебя, – сказал он. – Не внешностью и не образом жизни. И не склонностью к саморазрушению.
– Тогда чем? – Ее тихий голос выдавал волнение. Она подумала, что никогда не поймет Рэя Парнелла.
– Талантом, – ответил он просто. – Несмотря ни на что, она сохранила талант. Этот спонтанный, великолепный, щедрый дар самовыражения встречается очень редко. Художники, музыканты, писатели обладают им вполне, но у актеров он редко встречается. Во всяком случае, в этом городе. Здесь все замешано на власти, показухе и деньгах, от этого талант тускнеет и теряется. Я видел его в чистом виде только дважды.
От этих слов она зажмурилась, стараясь не слышать его голоса. Остались только шум моря и голос Энни Леннокс.
– Хватит, Рэй, – взмолилась она. – Я хорошо смотрелась в бикини и хорошо визжала. Но разве можно сравнивать меня с Тарой?
Он обнял ее и притянул к себе. Она чувствовала, как бьется под мягкой тканью его сердце.
– Я это понял, – прошептал он, – с того самого момента, когда увидал сцену в классе. Ты играла Алисон в «Оглянись во гневе». Ты была тогда записной красоткой со Среднего Запада, с провинциальным акцентом, о котором не подозревала, но ты прожгла меня насквозь. Ты играла именно так, как нужно, никто не мог бы так сыграть. Затем пролетели годы, и Тара играет в сцене из «Королевского пути». И снова я почувствовал то же самое: так сыграть не может никто. Мое сердце чуть не разорвалось от восторга. Самое печальное в моей жизни то, что я смог снять тебя только в «Ужасах у моря». К тому времени, когда я приобрел известность и мог снимать настоящие вещи, ты для меня была потеряна. Моя величайшая потеря.
Фэй бессильно прислонилась к его груди. Ей страстно хотелось ему поверить, но память о его предательстве, о боли, которую тогда испытала, была еще жива. Она не хотела вспоминать те дни звериной тоски, когда чувствовала себя, словно брошенная хозяином собака.
– Но что же нам делать с Тарой? – спросила она, чтобы перевести разговор на другую тему и заодно избавиться от стоявшей у нее перед глазами страшной картины: мертвая Тара или Тара в полицейском участке.
– Мы подождем, пока она придет в себя, – сказал он. – Она поймет, что обладает оружием гораздо более сильным, чем у тех, кто хотел бы с ней расправиться.
– Это на самом деле так просто, так легко?
– Надеюсь, – сказал он, целуя ее в закрытые веки. – Я очень надеюсь на это.
Когда они вернулись, играла другая музыка: дуэт Натали Коул с ее умершим отцом.
– Потанцуем? – спросил Рэй, обнимая ее, и Фэй, не заботясь о том, что он ощутит, как сильно бьется ее сердце, приникла к нему, словно не было всех этих лет разлуки.
Ее счастье разрушил О'Коннел, который подошел и с извиняющимся видом произнес:
– Простите за беспокойство, но здесь находится особа, которая требует, чтоб ее впустили. Ее зовут Кейси, она утверждает, что приходится вам дочерью.
У Фэй пересохло в горле, мысли путались, словно она только что очнулась от сна.
– Все верно, – сказала она. – Я не знаю, что Кейси здесь делает, но лучше ее впустить.
Она и Рэй отпрянули друг от друга, все их романтическое настроение улетучилось. Они ждали, что вот-вот появится красная машина Кейси, но никакой машины не было, она шла пешком. На ней была желтая мини-юбка, и выглядела она весьма довольной.
– Где твоя машина? – спросила Фэй.
– Я была с друзьями, они подбросили меня сюда. Я думала, ты сможешь отвезти меня домой.
Заметив, кто стоит рядом с матерью, она кивнула:
– Привет, Рэй.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Фэй.
– Мне захотелось увидеть O'Коннела. Я слышала, что вся группа уплетает барбекю, поэтому я и пришла. Решила не упускать момента.
– Момент она выбрала – лучше не придумаешь, – тихо сказал Рэй, и Фэй засмеялась.
Она представила дочь тем, кто ее не знал, а затем О'Коннелу. Кейси раскраснелась и была очень хорошенькой. Фэй ощутила гордость за дочь, хотя та и явилась не вовремя.