Но О'Коннел просто давал девочке урок джентльменского поведения. Мягким ирландским голосом он объяснял, что в азартных играх очень важна честность участников. Он знал, что Хизер прекрасно понимала, что она делает, но не показывал виду. Хизер покорно слушала.
– Я ужасно хочу есть, – пожаловалась она наконец. – Я ничего не ела с самого утра.
– Беги вниз, – тут же сказал О'Коннел. – Жюль тебя чем-нибудь накормит. Скажи, что я тебя прислал.
Сильвия Льюисон, несмотря на свое особое отношение к О'Коннелу, все же возразила:
– У Хизер специальная диета. Я должна пойти вместе с ней.
– Никуда вы не пойдете, – грубовато ответил Дес. – Хизер спустится одна и удовлетворит здоровый детский аппетит, а вы, мадам, присоединитесь к нам. – Он собрал карты и передал колоду Фэй.
Сильвия села за стол, улыбаясь блаженной улыбкой, которая появлялась на ее лице не без участия маленьких таблеток, а ее дочь скатилась по трапу, послав О'Коннелу признательный взгляд.
– Три короля – это хорошо? – спросила Сильвия.
– Мотор!
Сенатор и его гости проводят время на роскошной яхте у берегов Сардинии. Сенатор с бокалом в руке болтает с двумя женщинами, но его взгляд блуждает по сторонам. Один из мужчин танцует сам с собой, явно под влиянием какого-то запрещенного снадобья. Еще одна женщина загорает, растянувшись на палубе лицом вниз. На ней только купальные трусики. Наплыв в направлении взгляда сенатора. Там Карлотта, загадочная женщина, полулежащая в шезлонге. Она не загорает и не принимает участия в развлечениях. Она отделена от всех как бы невидимой стеной. Голова закинута, длинная шея выгнута, а золотисто-каштановые волосы рассыпаны по подушке, как шелковая мантия.
Смех. Обрывки диалогов. Дальний план моря и острова. На палубе появляется хорошенькая девочка, которая явно ищет общения. Она слоняется вокруг гостей, бросает тоскливые взгляды на отца, но взрослые не обращают на нее внимания. Девочка идет к Карлотте и тихонько садится рядом с ней.
Медленно, очень медленно женщина выпрямляется и снимает черные очки. Крупный план.
– Извините, – говорит девочка, – я не хотела вас беспокоить.
На лице женщины появляется призрак улыбки.
– Ты чувствуешь себя одинокой, правда? – говорит она, а потом, когда девочка кивает в ответ, добавляет: – Ты правильно выбрала. Я специалист по одиночеству.
Камера отъезжает назад, в кадре вся сцена. Карлотта и девочка поглощены разговором. Появляется матрос в белой куртке с новыми напитками. В кадре Карлотта и Рози. Карлотта говорит:
– Ты, наверное, хочешь в воду?
Девочка отвечает, что с удовольствием бы поплавала, и Карлотта ровным тоном обращается к сенатору:
– Том, твоя дочь хочет поплавать. – Хотя она даже не повышает голоса, сенатор тут же вскакивает на ноги.
Он сбрасывает рубашку и зовет дочь. Он явно гордится своим телом – еще вполне крепким и мускулистым, с удовольствием ощущает свою силу. По какому-то невидимому сигналу девочка со смехом бросается в его объятия. Отец и дочь – крупным планом. Потом лицо Карлотты, которая смотрит на них.
– Стоп!
Вокруг одной из статисток вьется оса, и она пытается ее отогнать. Статист, изображающий матроса, убивает осу свернутой газетой, и съемка продолжается.
– Дубль два.
Снова Рози прыгает в объятия отца, но на этот раз ее маленькие острые пятки с размаху бьют его в солнечное сплетение, и он складывается пополам. Когда у него восстанавливается дыхание, они снимают третий дубль, и на этот раз все проходит как по маслу.
Фэй старалась заставить себя не замечать выражения ужаса на лице Хизер, хотя в любом случае это выражение было бы уместно.
Сенатор, нежно прижимая к себе дочь, идет к тому месту, где трап опущен в воду, но не спускается по нему, а прыгает в море вместе с девочкой. Их снимают второй камерой, установленной на шлюпке.
– Стоп!
Произошла какая-то техническая неполадка, и сцену надо снимать сначала. Длинный перерыв, во время которого Хизер и О'Коннела надо обсушить до исходного состояния. Помощница Лизбет причесывает девочку под феном.
Прыжок в море снимают еще семь раз. Рэй постоянно спрашивает Хизер, не устала ли она, не замерзла ли, не нужен ли ей более длинный перерыв. Но девочка ведет себя героически. За съемочной площадкой сидит ее мать и безучастно наблюдает, спрятавшись за черными очками.