И это было правдой.
— Я тоже.
Мне не хотелось заканчивать разговор, но в то же время не хотел стать одним из тех дураков, которые говорят «ты первая клади трубку». Однако я был близок к этому.
— Я люблю тебя, Вон Кэмпбелл.
— Я полюбил тебя первым, — слава Богу, она мне уступила.
Она засмеялась и отключилась, а я остался стоять у своего шкафчика с широкой улыбкой на лице, понимая, что она меня любит и позволяет мне любить ее.
* * *
Я едва успел забрать Бена прежде, чем он сел в автобус. Одна из родительниц посмотрела на меня так, будто я собирался его похитить, поэтому я велел ему поторопиться, прежде чем она сообщила бы об этом учителю и мне бы отказали его забрать. Я был почти уверен, что на такой случай предусматривались какие-то правила, а мне не были нужны какие-либо проблемы или задержки.
Бен был взволнован, однако явно был на взводе, правда я не понимал, почему, — потому что парень его сестры забрал его и ведет в продуктовый магазин, или дело было в другом. В машине я немного прозондировал почву, но он вел себя словно закрытая книга, прям как его сестра. Что, черт возьми, происходило в этой семейке?
Выбросив все из головы, Бен рассказал историю о мальчике в школе, который, будучи кретином, издевался над маленькой рыжеволосой девочкой по имени Кэссиди. Он был таким милым, стараясь скрыть свою влюбленность, и я попытался сдержать ухмылку и кивать головой, потому что он говорил серьезно. Бенни сидел в таком же положении, что и я, держа локоть на подлокотнике во время разговора со мной. У меня было ощущение, что он не стал бы говорить об этой девочке Блу, пока был в отчаянии, и я чувствовал гордость из-за того, что он доверился мне. У меня раньше никогда не было кого-то, кто так относился бы ко мне, и это было приятно. Он был маленькой версией своей старшей сестры.
Мы вошли в «Хай-Ви» и оба вздохнули, как только внутри на нас обрушился холодный воздух кондиционера.
— Что мы будем готовить? — спросил Бен, смотря во все направления с напряженным лицом, что заставило меня усмехнуться.
— Какое у нее любимое блюдо?
— Нет. Я ненавижу ее любимое блюдо.
Я кивнул, смеясь над его широко раскрытыми глазами.
— Хорошо, хорошо. И все же, какое ее любимое? На будущее.
— Суши. Она ест сырого Немо или его друзей. Она делает это прямо передо мной, и мне охота кричать и блевать, — он высунул свой язык, претворяясь, что задыхался, заставляя меня смеяться еще сильнее. Да, именно как его сестра.
— Я полностью понимаю тебя, чувак. Мне тоже не нравится мысль о поедании Немо и его друзей. Так... что она еще любит из того, что и мы можем поесть?
— Ей нравится картофельное пюре. Я знаю, что, когда ей грустно, она готовит пюре. Вообще, мне кажется, папа называет это ее утешительной едой. Когда у них у обоих плохой день, они делят миску.
Я мог представить, как Блу и ее отец сидели за столом в тишине над дымящейся и густой миской с пюре, и сохранил эту информацию на будущее.
Я понял, что мы заблокировали вход, и дернул Бена в сторону, прежде чем Лоис Уиллер не сбила его с ног. Она не собиралась этого делать намеренно, просто была слепа, как крот. Без шуток, эта женщина опасна на дороге. Жители города убирались с дорог, когда видели ее старый «бьюик», направляющийся к ним. Шериф отбирал у нее права, отчитывал, штрафовал и даже пытался арестовать ее. Он говорил, что это не стоило бумажной волокиты и мы все просто должны продолжать жить дальше и всегда быть начеку.
— Вау. Это очки или бинокль? — прошептал Бен.
— Что бы это ни было, этого явно недостаточно. Держись на расстоянии и с тобой все будет в порядке, — я похлопал его по спине, взял корзинку и пошел к свежим овощам.
— Как насчет барбекю? Я мог бы сейчас съесть большой жирный стейк Олбани.
Бен радостно потер свой живот и кивнул.
— Да, — вздохнул он, — И пицца. Пицца на гриле — просто объедение.
— Пицца? На гриле?
— Ага.
— Ладно. Мы можем попытаться приготовить это.
— Десерт? — с энтузиазмом спросил Бен.
— О да, пирог, — сказал я.
— Да, пирог. Мы должны его приготовить.
Все вокруг становится идеальным, когда есть пирог.
— Прекрати. Даже разговоры об этом убивают меня.
Мы хватали все, что нам было нужно, наспех проходя по проходам и не останавливались, чтобы передохнуть. И вот, когда мы стояли в очереди на кассу, стараясь не морщиться от криков малыша, лежащего в коляске перед нами, я почувствовал, что кто-то похлопал меня по плечу.
— Вон?
Я развернулся на месте и обнял женщину, которая точно знала, через что нам с мамой пришлось пройти, прежде чем она умерла. Вики была прекрасной женщиной, когда ухаживала за мамой, всегда оставаясь доброй и терпеливой.
— Привет, Вик, — она была в униформе, по которой я понял, что она только что отработала свою смену в больнице. — Как дела?
Подмигнув мне, она ответила:
— Ну сам знаешь, все по-прежнему, как и раньше. Разве что в прошлом году я вышла замуж.
— Вау! За того парня, который тогда принес маме конфету?
— Ага. Думаю, в тот момент я поняла, что люблю его и он тот самый, — мечтательно ответила она.
Я рассмеялся от того, что мама бы хотела узнать, чем кончилась их история. Мама была бы счастлива узнать так много новостей.
— У меня тоже есть девушка. Вообще-то, я здесь с ее братом, и мы собирались что-то приготовить для нее на ужин. У нее была тяжелая ночь, и ей нужно немного внимания и заботы, — указывая на Бена, сказал я. — Это Бен Кеннеди. Бен, это самая лучшая медсестра в Олбани. Если тебе понадобится медсестра, нет женщины лучшей для этого, — улыбаясь и глядя на Вики, сказал я, которая, в свою очередь, поглядывала на Бена.
— Ты брат Харпер Кеннеди? — спросила она, склонив голову.
Бен кивнул, но не продолжил разговора.
Вики опустила на пол свою продуктовую корзину и присела на корточки перед Беном. Я был в шоке от ее действий, особенно когда она положила свои руки ему на плечи, и он напрягся. Мне нравилась эта женщина, как и парнишка, которого я полюбил как брата, и мне хотелось вмешаться, когда она произнесла нечто, что полностью выбило меня из колеи.
— Харпер — боец. Я в этом уверена. Она переживет этот период, эту болезнь и проживет полноценную жизнь.
Она посмотрела на меня, и я, не представляя, как выглядел со стороны, увидел, что она покачала головой и вздохнула, будто я что-то сделал не так. Затем она добавила:
— Вон потерял свою маму от рака, но это не имеет ничего общего с Харпер. Я видела ее сегодня, когда она уходила, и мне было ясно, что она победитель. Я думаю, это потому, что у нее есть вы, ребята, ваш папа и ее семья, чтобы ее поддержать. Так что продолжайте делать это, ладно?
Бен закивал, а мне захотелось, чтобы он сказал: «О чем это вы говорили? Это все не про мою сестру». Но он не сказал этого. Вернее, он начал плакать, используя свой галстук в качестве носового платка, чтобы утереть слезы. Вики привстала и еще раз окинула меня взглядом.
— Ты, Вон Кэмпбелл, — крепко обнимая, сказала она мне, на что я оставался безучастным. Я никак не реагировал. Я стоял и смотрел на Бена, который избегал моего взгляда, и старался подавить рык, исходящий из моей груди. — Я не знаю, почему ты снова захотел пройти через всю эту боль, но ты — герой. Ей понадобится все, что ты оставил когда-то, но я прошу тебя, чтобы ты был осторожен. Ты многих из нас напугал, когда потерял свою маму. И я не хотела бы, чтобы ты испытал горечь потери еще раз. Понял меня? — прошептала она мне на ухо.
Она правда говорила так, будто не была уверена в том, что Харпер будет жить? Больше она ничего не сказала и не сделала, — просто подняла свою корзину и ушла. Я не знал, что делать и что сказать. Поэтому я сделал то, что нужно было сделать, — поднял корзину, расплатился за наши покупки и направился к грузовику.
Бен ничего не сказал, просто смотрел на меня, что до какой-то степени мне нравилось, поскольку все ответы, какие я хотел знать, не должны были исходить от него. Гнев, который я испытывал, — не относился к нему. У нас выдалась напряженная и молчаливая поездка к Блу. Бен сразу выскочил из машины и побежал к двери, прежде чем я успел заглушить двигатель, подсознательно ожидая ответы на свои вопросы и стараясь успокоиться, пока я снова не завел мотор, чтобы к чертям собачьим уехать из Олбани.