Должно быть, Вон услышал, как я хлопнула задней дверью, когда выходила из дома, направляясь к палатке. Он так резко одернул молнию, что ее громкий звук нарушил тишину ночи и заставил стихнуть всех сверчков.
— Я уже подумал, что тебя засосало в сливную трубу или еще куда-то, — пошутил он. А затем он вдруг изменился, как будто кто-то нажал на выключатель, и, поднявшись, подошел ко мне. — Ты в порядке? Черт. Это было дурацкой идеей. По тебе видно, что ты не в порядке. Пойдем в дом, где ты смогла бы как следует отдохнуть.
Черт, я что так плохо выгляжу? Я попыталась уйти от ответа, и, хотя он не заслуживал такого отношения, произнесла слегка раздраженно: — Я в порядке. Хватит носиться со мной, как с маленькой или больной, — неподвижно стоя напротив, я поняла, насколько глупо прозвучали мои слова, и, засмеявшись, обняла его. — Прости меня. Я не хотела сорваться. Все потому что я очень хочу ночевать с тобой в палатке, хочу заняться с тобой любовью и насладиться ночью вместе с тобой, но это дурацкое тело настолько устало, что уже ничего не хочет, — я зарычала и даже топнула ногой. — Это так обидно!
— Блу, — он потрепал меня за волосы и погладил по спине. — Ты только что прошла через полный курс лечения от рака. И чувствовать себя уставшей — это абсолютно нормально, тебе нужно заботиться о себе. Ночевка в палатке не стоит твоего здоровья. Мы в любое время сможем еще устроить подобное, и, уж конечно, в любое время сможем заняться любовью. Можем все время этим заниматься, пока ты не поправишься.
Услышав его смешок, я тоже засмеялась. Мне нравилась идея провести с ним в постели вечность. — Ладно. Но сегодня я буду спать здесь.
Взяв меня за плечи, он уступил.
— Хорошо, но я принесу еще одно одеяло, и никаких фокусов в палатке.
Я надулась, на что он просто приподнял брови и чмокнул меня в губы, подталкивая к палатке, где меня ждал пакет с вишневыми батончиками. Я задержала дыхание и запищала как девчонка, — именно так можно описать мою реакцию. Я зашла в палатку и практически нырнула под надувной матрац, доставая оттуда пакет с конфетами, и стала качать его как своего первенца.
— Где ты их нашел?
— У меня надежный поставщик, — усмехнулся он.
— Хочу, чтобы ты нас познакомил.
— Теперь я твой дилер?
— Так точно, черт возьми. Где я могу достать этих крошек?
Улыбаясь, он вышел из палатки.
— Расскажу, когда принесу еще одно одеяло. Без меня пакет не открывать, — и он ушел, оставив меня с открытым от разочарования ртом.
Либо сегодня вечером я выпущу кишки этому парню, либо он больше никогда меня не увидит. Да уж, палка о двух концах, но ради моего шоколадного блаженства я готова пойти практически на все. Практически... Должна признать, что если бы Вон попросил меня раздеться, то я бы без колебаний отказалась от райского вишневого блаженства в шоколадной глазури. Мне так нравилось описание этого шоколада! Но он и рядом не стоял с Воном. Черт возьми!
Он вернулся и укутал нас обоих в три одеяла, а потом достал первый вишневый батончик и передал мне. Будь я вежливой юной леди, то откусила бы кусочек и поделилась бы с ним, но я так сильно скучала по своим любимым сладостям, что практически в него впилась зубами. Мой рот был настолько забит липким блаженством, что, когда он засмеялся, я почти все растеряла, разбрасывая содержимое на Вона и по всей палатке. Мне надо было прикрыть рот рукой и сдержаться, чтобы не смеяться, от чего, конечно же, стало только хуже. В итоге я задержала дыхание, чтобы хоть немного переживать и проглотить остатки.
— Что же, будет тебе урок не быть хрюшей. Теперь буду выдавать тебе порциями, чтобы ты не убила саму себя, — упрекнул он, качая головой, пока я продолжала сдерживать смех и старалась не дышать.
Я поняла, что он имел в виду, когда сказал, что будет выдавать мне сладости порционно. Прежде чем дать мне вишневый батончик, сначала он откусывал от каждого из них. Монстр. Я больше не чувствовала себя уставшей, и это было хорошо. Вернее, это было здорово. Он оказывал на меня такое влияние, и он знал об этом. И все же не хотел, чтобы я переутомлялась. И это я терпеть не могла. Я хотела жить, пока есть такая возможность. Не так, как я жила прежде, как будто любая секунда может стать для меня последней. Нет. Теперь я знала, что смогу со всем справиться, и ни при каких обстоятельствах не позволю сердцу Вона разбиться на миллион осколков. Я хочу жить, пока у меня есть силы, и наслаждаться всеми этими мельчайшими моментами. Поэтому, когда он взял еще одну конфету, я остановила его, накрыв его руку своей ладонью, и он замер.
Его взгляд был таким теплым, что я даже не заметила, что все это время я облизывала свои губы. Когда он прижался ко мне губами, я совсем растерялась. Может быть, до этого он и думал, что мы не станем заниматься любовью, но теперь его тело проявляло все признаки неконтролируемого желания, а мое будто горело от возбуждения.
Я не почувствовала холода, когда откинула одеяло и легла на него. На самом деле, от нашего тяжелого дыхания было даже жарко, а от наших тел исходило тепло.
Его язык раздвинул мои губы и зубы, я присела и стянула через голову свою любимую майку, прежде чем за эту миллисекунду он бы смог подумать, что мы делали. Я не хочу, чтобы он думал, хочу, чтобы только чувствовал.
Он положил свои руки на мои ребра и стал подниматься выше, к груди. Я вся дрожала. И дело было далеко не в холоде или нервах. Мне следовало бы, но не когда рядом со мной Вон. Когда я была с ним, я могла со всем справиться, и ни за что не хотела давать слабину.
Вон
Не могу поверить, как же мне повезло повстречать такую сексуальную, красивую и щедрую девушку. Блу была настолько совершенна, что мне не хотелось осквернять ее образ своими мальчишескими грязными мыслишками, но я ничего не мог с собой поделать. Все, что я хотел, — любить ее и прикасаться к ней. В одежде или без, мне было не важно. Я просто хотел ее. Поэтому когда взошло солнце, и я обнаружил ее крепко спящей рядом со мной, я понял, что все, что я хотел, — это еще раз дотронуться до нее и больше не выпускать ее из той чертовой палатки.
Прошлым вечером она была такой чертовски сексуальной и живой. Боже, я люблю ее.
Ее волосы на ощупь были словно шелковыми. Ладно, не уверен, что когда-либо я трогал шелк, но мог себе представить, что ощущения были бы именно такими.
Я рассматривал ее кожу и волосы, когда заметил, что она слегка приоткрыла глаза и посмотрела на меня.
— Привет.
— Привет, — она поспешно прикрыла рот рукой и уткнулась лицом в одеяло. — Утренний запах изо рта.
Я усмехнулся и убрал ее руку в сторону, а потом поцеловал, несмотря на ее возмущение.
— Люблю, как ты пахнешь по утрам.
— Ты больной.
— Ага, больной от любви. Больше так не говори. Ты здорово взяла меня за задницу.
Она приподнялась на локте, потянув на себя одеяло, и поцеловала меня в грудь. Мне стоило немалых усилий, чтобы не притянуть ее к себе и повторить то, чем мы занимались прошлой ночью.
— Потому что твоя задница принадлежит мне, и можешь всем передать, чтобы не трогали ее, потому что мне она нравится, — сказала она.
— Тебе нравится моя задница?
Она улыбнулась, и ее щеки залились румянцем, она восхитительна. Как маленькие щеночки, только еще милее. Бог мой. Я говорил как слюнтяй, но мне было плевать, потому что у меня была она, и ей нравилась моя задница и много чего еще, о чем она не сказала бы. И это делало ее еще более восхитительной.
* * *
Она полюбила те сапоги и, Бог мой, в них она была просто секси. Может быть, даже слишком секси, потому что парни стали смотреть ей вслед. Мне даже стало страшновато. В конце концов, такой ее сделали не сапоги, все дело было в ней самой. Сапоги просто изменили ее манеру подавать себя. Она стала меньше нервничать. Они сделали именно то, чего ей хотелось — она стала реже чувствовать себя аутсайдером. Она и не догадывается, что всегда была такой; как сейчас рядом со мной.
Там собрался весь чертов городишко, было очень громко и жарко, и по-своему очень здорово. Примерно через полчаса нам удалось отыскать Бенни, который выглядел уставшим и объевшимся всеми сладостями, какие только были на карнавале. Потом мы оба встали в очередь желающих попробовать себя в конкурсе, кто быстрее одолеет пирог, а Блу общалась с Картером, Эйприл и другими ребятами. Трэвис пялился на ее ноги, от чего у меня все внутри кипело.