– Знаешь… – хрипло прошептал мой жених, доставая наши руки из-под ткани прилегающих к его достоинству боксеров. – Давай, наверное, я сегодня всё-таки сам… Ты просто побудь рядом.
Вскоре Андрей боксеры снял. Он и так ложился в постель с оголённым торсом. Теперь на парне и вовсе не осталось никакой одежды.
Перейдя в позицию полулёжа, парень развернулся влево, в ту сторону, в которой для него лежала я, и запустил свою правую руку мне под футболку. Сжимая то мою грудь, то мои ягодицы, гладя мой живот и мою спину, парень неестественно близко прижимал моё тело к своему. В темноте я не могла точно разглядеть, что именно Андрей делает своей левой рукой, однако догадывалась…
Прерывисто дыша, мой жених просил меня, чтобы я тоже его гладила. Откликаясь на просьбы (вернее сказать, мольбы) парня, я обняла его обеими руками. Моя правая рука лежала у него на спине. Левая – гладила его по груди. Когда я услышала, как Андрей стонет, то почувствовала, что меня это сильно возбуждает. Прижавшись к телу Андрея, я принялась покрывать его поцелуями.
– Да… Да… – шептал парень, и в ответ на это мне самой захотелось застонать, что я и сделала. – Боже… Да, Аврора… Стони… – умолял меня мой жених, и я, упиваясь своей властью над ним, подыгрывала ему.
Подавшись бёдрами вперёд, я закинула на парня свою левую ногу, а потом потянула его правую руку к моей груди. Вскоре на мою левую грудь под футболкой легла правая рука Андрея. У меня, действительно, левая грудь была чувствительнее правой… Когда, убрав от парня свои руки, обнимавшие и гладившие его, я задрала надетую на моё тело футболку, Андрей перестал ограничиваться только рукой и, припав к моей левой груди, принялся целовать её. Стоны наслаждения слетали с моих губ один за другим, однако парень нашёл мои губы и впился в них своими до того, как ему удалось закончить.
– Прости… Я, наверное, попал на тебя? – обессиленно утыкаясь носом в моё левое плечо, извинился парень. – Можем сходить в душ вместе…
– Нет уж… Давай-ка пока по отдельности, – выдохнула я, выбираясь из постели.
Поглаживая себя по левому бедру, я размазала по нему что-то липкое.
– Тебе… Понравилось? – несмело поинтересовался у меня Андрей, вглядываясь в ночной темноте, наполнявшей его спальню, в мои очертания. – Если ты не всё… Я могу помочь.
– Понравилось… – тихо призналась я. – Но – хватит с меня на сегодня впечатлений, – отказалась я от предложения Андрея, направляясь принять душ.
Стоя в душе, я словила себя на том, что чувствую, будто кого-то предала…
Андрею я сказала правду. Мне понравилось. Кому же от этого может быть плохо?.. Разве что, Давиду?..
Получается, я вернулась к тому, что правильно. Таким нужно заниматься именно с женихом… Почему же тогда внутри было так горько?..
Давиду помогала с его возбуждением справиться Снежана. Я – помогла Андрею. В конце концов, я его невеста. Кто, если не я? Он больше ни на кого не смотрит. Я ему нравлюсь. Возможно, он меня даже любит, хоть никогда и не говорил этого… Андрей – взрослый парень, и это абсолютно естественная потребность для него – желать иметь девушку в собственной постели. Мы не сделали ничего плохого. Он и так изрядно сдерживался…
Мой жених был очень симпатичным парнем. Он следил за собой, занимался спортом. Тело у Андрея было подтянутым и красивым. Приятным на ощупь… Внизу у него тоже было всё хорошо…
«Ты до свадьбы хоть проверь, всё ли у твоего жениха работает», – раздался в моей голове голос Давида.
Проверила… На свою голову. Всё у Андрея работало как надо...
После того, что произошло сегодня между мной и Андреем, нам уже не повернуть назад. Только идти вперёд…
Мне хотелось плеваться. Ведь я прекрасно понимала, на что иду, встречаясь с Андреем у него в квартире, оставаясь ночевать в одной постели с парнем…
Наверное, чего-то такого мне и хотелось. Давид меня так сильно возбуждал, что я хотела, чтобы моё возбуждение получило разрядку, пусть и через другого… Хотя сама я не сумела сегодня закончить. Давиду ведь можно спать со Снежаной. Чем я хуже?..
С Андреем познавать себя как женщину и исследовать собственное тело было бы безопасно. С Давидом этот путь превращался в минное поле. Невозможно понять, что принесёт мне новый шаг. Останусь ли я в живых или же меня разорвёт на куски… Оттого и ощущения, которые вызывал во мне своими прикосновениями Давид, были более острыми.