– Как ты можешь вот так жить – без правил… – немного помолчав, сформулировала в итоге я.
– Ну, знаешь… – лениво протянул Давид, отворачиваясь от меня и вытирая со своего лица следы, оставленные на нём бургером. – Значит, когда поймёшь, сильно вырастешь.
Эта высказанная Давидом мысль запала мне глубоко в сердце.
Правда, я отдавала себе отчёт в том, что пока не в силах её понять…
– Когда-то я тоже был хорошим мальчиком, который верил в правила, – тихо произнёс Давид, и я с ощущением страха у себя в груди вгляделась в парня.
Ожидая, что ещё он скажет, я не смела отводить от него свой напряжённый взгляд.
– Что же… Случилось? – осмелилась я выдавить из себя, так как парень молчал и говорить не продолжал.
– Не нужно тебе знать, – горько хмыкнув, осадил мой интерес к нему Давид.
– Почему ты… Не хочешь мне довериться? – не сдавалась я, ведь терять мне всё равно уже было нечего. – В конце концов, человечество… Оно, само по себе, группа. Состоит из пар. Люди тянутся друг к другу…
– Вот только не надо этого, – строгим голосом пресёк мои рассуждения Давид. – Я ни в каких группах не состою.
– Нет, состоишь! – заспорила я с парнем. – Взять хоть ту же нашу студенческую группу…
– Я просто к ней принадлежу. Фактически. Я в ней не состою, – исправил меня Давид, с безразличием во взгляде посмотрев мне в глаза.
– Тебе… Не одиноко? – с трудом прошептала я.
– Мне – безопасно, – не переставая на меня смотреть, подвёл под случившимся между нами разговором, который отдалённо напоминал откровенный, финальную черту парень. – Если ты больше не будешь есть, пошли тогда. Только лицо вытереть не забудь.
Потупившись, я представила, как нелепо выглядела, когда заводила с Давидом серьёзные разговоры, позабыв, что лицо-то у меня всё перепачкано, и поспешила очистить его от следов еды, чтобы исправиться…
Положив мобильный телефон, хранивший предательски неудачную для меня фотографию, в правый карман своих брюк и поднявшись из-за стола, который мы с Давидом на время заняли, парень не оставил мне иной возможности, кроме как последовать за ним. В общежитие я хотела вернуться вместе с Давидом.
ЧАСТЬ II. БОЛЬ. 19. Полная растерянность
– А всё-таки… – попыталась я опять расположить к откровенному разговору Давида, когда мы с ним заняли сидячие места в троллейбусе.
Я сидела у окна, Давид – рядом со мной слева от меня.
До нужной нам троллейбусной остановки мы с парнем дошли молча.
Пока ждали, когда прибудет наш троллейбус, тоже молчали.
Поэтому, чтобы так сразу не спугнуть Давида, я решила заговорить с ним про учёбу. В конце концов, она нас с парнем и объединяет.
– Это ничего, что тебя почти не видно на учёбе? – зашла я издалека, понадеявшись на то, что парень, включившись в обсуждение, на первый взгляд, нейтральной темы, приоткроет для меня завесу над тем, из чего состоит жизнь Давида.
– Считай, что у меня что-то типа свободного посещения, – коротко ответил на мой вопрос Давид.
– А так можно? – я сильно удивилась, и первой моей мыслью, когда такое услышала, выступило подозрение, что надо мной просто-напросто посмеиваются.
– Эксклюзивно для меня, – никак не поменявшись в лице, безучастно прокомментировал парень.
– Чем же ты такое заслужил? – я попробовала схитрить и пробить броню Давида.
– Секрет, – посмотрев на меня, закрыл и эту тему парень.
«Сдаюсь», – призналась я про себя самой себе и больше ни о чём говорить с Давидом не стала.
Однако, поднявшись на восьмой этаж нашего студенческого общежития вместе с парнем, я не захотела отпускать от себя Давида.
После того небольшого приключения, которое нам с Давидом удалось разделить на двоих, я не была готова к тому, чтобы мы с юношей просто разошлись по разным комнатам.
Когда же Давид двинулся не к своей комнате, а к той, в которой проживала я, мне и вовсе стало горько, когда я вспомнила, от чего отвлекла его и Снежану, придя к нему за помощью.