И я могла нежиться в объятиях Давида, отодвигая от себя образ своего жениха.
– Могу подарить тебе новое, – осыпая меня поцелуями, довольно произнёс Давид.
– Тоже – помолвочное? – поразилась я.
– Почему нет? Я не собираюсь от тебя уходить. И делить тебя с кем бы то ни было отныне – тоже, – вдумчиво заговорил Давид.
В то, что со мной происходило, мне до конца не верилось…
Давид что же… Не против на мне жениться?
– В семейное общежитие с тобой переедем, – улыбнулся мне парень.
Впервые – во весь рот, а не одним только левым уголком своих губ…
Эта улыбка Давида, которую я увидела в предрассветных лучах… Её мне точно было не забыть.
И наше первое совместное утро на общежитской кухне, где больше никого не было.
Сидя на подоконнике, я наблюдала за тем, как умело Давид делает тесто для блинчиков, периодически кидая на меня умилённые взгляды.
Готовка не была моей стихией, блюда из-под моих рук выходили не особо вкусными. Из-за этого мне не нравилось готовить, я предпочитала, чтобы это делали за меня (и для меня). Папа часто шутил, что такую девушку замуж никто не возьмёт… Поэтому в затее Давида я не участвовала, чтобы всё не испортить.
При мне не было кольца, которое меня сковывало.
Я чувствовала себя свободной.
Освобождённой от правил.
И за одно это я готова была благодарить Давида.
Целовать его.
Обнимать.
Любить…
До конца своих дней.
ЧАСТЬ II. БОЛЬ. 30. Чьи пальцы
Спустившись с подоконника на пол, когда тесто для блинчиков было уже готово, я всё-таки решила помочь Давиду с готовкой.
Хотя вряд ли он нуждался в моей помощи.
Просто я хотела быть к нему поближе. Перешучиваться с ним, ненароком касаться друг друга…
В итоге, меня снова вернули на подоконник.
Из-за того, что я отвлекала Давида своими поцелуями, а он не мог не ответить на них, за несколькими блинчиками мы не уследили… Они подгорели.
Однако, когда всё тесто было использовано, парень, прижав меня спиной к стене, очень долго со мной целовался – в счёт неудавшихся поцелуев, прерванных из-за необходимости следить за блинчиками.
Его руки гладили моё тело под одеждой, и я задумалась: «Не так уж ведь это и страшно – попросить? Он ведь теперь мой».
Упёршись своими руками в грудь Давида, я отстранила его от себя.
Чтобы сказать:
– Я…
«Хочу тебя» так и не слетело с моих губ.
На кухню заглянула комендант нашего этажа и грозно осведомилась о том, чем мы тут занимаемся.
Может, услышала те сладостные стоны, которые я издавала…
Давид указал ей на стопку блинчиков и предложил угоститься.
Женщина тут же перестала хмуриться и, обрадованная, поблагодарила его за щедрость. Чуть ли не половину с собой унесла…
– Ты щедрый, а она вот жадная, – насупилась я.
– Да ладно тебе, – посмеиваясь над моим недовольством по поводу поведения женщины, успокаивал меня парень. – За твои стоны я готов отдать хоть все.
– Зато я не готова, – буркнула я и понесла свой долгожданный завтрак в комнату к Давиду.
Отвлёкшись на еду, я не стала возвращаться к своему желанию, которое так и не успела высказать вслух. Оно оставалось моим заветным.
«В принципе, у нас с Давидом будут ведь ещё возможности для этого…» – рассудила я в своих мыслях.
Думая так, я не стала задерживаться в комнате парня после того, как мы с ним поели. Ушла к себе собираться на учёбу. Благо, нам сегодня было не к первой паре.
– Тебя Андрей искал, – этими словами встретила меня встревоженная Юля со своей кровати. – Я, конечно, сказала ему, что ты очень устала и уже спишь… Вот только ты явно не тем, подруга, занимаешься. Вы что же, с этим Давидом встречаетесь? Свадьбы с Андреем не будет?!
– Что ты такое говоришь, – отмахнулась я от Юли, показывая ей мою правую ладонь.