Парень потянулся ко мне, и моё сердце гулко застучало у меня в груди.
«Пожалуйста, только бы мне понравилось», – взмолилась я про себя.
Заключив моё лицо в свои ладони, Андрей наклонился ко мне и нашёл мои губы своими. Его глаза были закрыты. Я же продолжала держать свои открытыми. Прямо как тогда… С Давидом… Правда, теперь это было, скорее, не от удивления, а от напряжения.
Когда у меня перед глазами возник образ Давида, мне захотелось взвыть от отчаяния.
Больше я ничего, кроме отчаяния, не чувствовала.
Нет, конечно же, я ощущала, чисто физически, как мои губы соприкасаются с губами Андрея. От меня не ускользнуло и то, что правая рука парня опустилась на моё левое колено. Я приоткрыла рот в надежде на то, что это что-то изменит. Язык Андрея оказался у меня во рту. Но мне от этого захотелось лишь зарыдать.
Мне не было противно. Мне было никак…
Полагаю, что мою пассивность Андрей объяснил для себя тем, что я никогда раньше не целовалась (хоть это и была полуправда...). Отстранившись от меня, парень открыл глаза и взволнованно уточнил:
– Всё хорошо?
Не глядя в его глаза, я невнятно промычала:
– Да, всё в порядке.
Вот только я не была в этом так уж уверена…
– Пожалуй, хватит на сегодня, – поглаживая моё левое колено, вслух решил Андрей. – Хотя… Будь моя воля. Я бы на этом не останавливался, – левая рука парня, касавшаяся моей правой щеки, опустилась мне на шею.
Нагнувшись к моей шее, Андрей запечатлел на ней на прощание свой поцелуй.
Я не на шутку испугалась того, что натворила. Получается, я дала парню зелёный свет? И теперь поцелуи между нами станут обычным делом? А, может, и не только поцелуи?..
Будь воля Андрея… Наверняка он делал бы со мной то же, что я хотела делать с Давидом… Гладил бы мою спину и…
К себе в комнату я возвращалась, устало вздыхая и потирая обеими своими руками собственный лоб. Я была совершенно разбита.
Комната Давида находилась напротив моей. Перед тем, как зайти в свою общежитскую комнату, я остановилась перед дверью в комнату Давида и прислушалась. Меня словно огнём окатило, когда до моих ушей долетели отголоски мужских и женских стонов. Неужели…
Как я и предположила, в нашей с Юлей и Снежаной комнате Снежаны не оказалось. Было уже поздно. Юля спала крепко и не проснулась от того, что я начала ходить по комнате.
Значит, это Снежана сейчас стонет в комнате у Давида, откликаясь на его прикосновения… А он – наслаждается её поцелуями… Забыв о том, как несколько часов назад предложил мне поцеловаться. Как я гладила его по спине…
Меня обуревала ненависть ко всему этому. К Давиду, к себе, к моему желанию, к тому, что Андрея и его поцелуев мне не хватало… Я еле сдерживала себя от того, чтобы не ворваться в комнату к Давиду и не остановить процесс их со Снежаной сближения.
Закричать я не могла. Но, закрывшись в ванной, я разрыдалась. И, пока стояла под душем, намыливая своё тело, представляла, будто бы его касаются не мои руки, а руки Давида.
В ту ночь я заснула с его именем на своих губах.
Мне снилось, как мы с Давидом, предаваясь безудержной страсти, гладили тела друг друга: он – моё, а я – его. Со своими телами, с собой и друг с другом мы знакомились заново.
Просыпаясь, я сладко застонала.
И, открыв глаза, встретилась ими с уже знакомым мне пристальным взглядом.
– Давид, – прошептала я, не осознавая до конца, проснулась ли я или же ещё нет.
Парень стоял совсем близко, и я потянулась к нему.
Склонившись ко мне, он запечатлел на моих губах нежный поцелуй.
Мои губы дрогнули в неловкой попытке ответить на поцелуй Давида.
Вслед за этим парень, не отрывая от моего лица своих глаз, от меня отстранился.
– Я ведь говорил, что ты не прочь поцеловаться со мной, несмотря на все условности, – вновь улыбнувшись одним левым уголком губ, припомнил мне Давид. – С добрым утром.
Сообразив, что всё это мне не снится, я окончательно проснулась.