— Артур, — говорю, — а все же? Я не потому, что настаиваю на чём-то. Просто… это действительно алкоголь, пусть немного, но… Этого хватит. Есть железное правило — глоток спиртного, за руль не садись.
— Я знаю… Знаю, — он снова говорит глухо, как будто злясь на себя. Я понимаю, что у него нет выхода, что ситуация сложная, и ради того, чтобы забрать свою семью, ему придётся идти в обход правил. — Так говорит каждый идиот, который накосячил, будучи пьяным… И хорошо, если никто, кроме него не пострадал, — он прерывается, выходя за фонарем и гасит его.
Вот и все. Вечеринка прошла, праздник закончен. Только у нас, но явно не в школе, где слишком буйные подростки точно перебрали с убеждённостью, что им море по колено и они могут делать, что хотят — а решать проблемы после этого приходится взрослым.
— Но я не могу остаться здесь. Просто не могу. Сейчас ночь, дороги пустые, все будет нормально. Я не оправдываю себя и не говорю, что это правильно, — добавляет он. — Это полная лажа. Но мне надо ехать… Я реально рассчитываю свои силы. Кроме того — я везу тебя. Двойная ответственность, — он успокаивающе проводит рукой по моей щеке. — Так что я в норме, не волнуйся
— Хорошо, — первым делом пристёгиваюсь и смотрю, как то же самое делает он. — Но я волнуюсь не за себя. Я знаю, до школы мы доедем, но там… — мне страшно в первый раз затрагиваться эту тему, но не молчать же вечно. — А там твои близкие, которые тебя иногда… подбешивают. Или я не права? А когда это накладывается пусть даже на небольшое опьянение… Поругаетесь ещё по дороге и… Черт, какие глупости я несу. Я на самом деле переживаю!
— Да нет, почему глупости, — мы сдаём задом, после чего резко трогаемся вперёд и выезжаем на небольшую тропинку, по которой и заехали сюда. Вокруг все ещё ночь, но уже не угольно-чёрная, а сереющая, как перед самым рассветом, и редкие кусты, растущие вдоль узкой дорожки, бьют ветками по стёклам будто живые сказочные чудовища.
Как же жаль отсюда уезжать, как жаль!
— Ты права, мои иногда проявляют… — Артур тщательно подбирает слова, — внимание… чуть больше, чем надо. Иногда я слишком резко реагирую. Обычные дела, — придерживаясь средней скорости, он выезжает на объездную дорогу. — Видишь, я не собираюсь гнать, хотя дело срочное и надо будет заехать в ещё одно место.
— Куда? — не понимаю я, достав зеркальце и критично оглядывая себя, чтобы понять, как выгляжу. Сейчас мне опять предстоит попасть в сосредоточие приличнейших граждан и их великовозрастных деточек, так что неплохо бы озаботиться впечатлением, которое могу произвести под утро. Видок, конечно, так себе — губы красные, как будто меня всё-таки покусали комары или пчёлы, на шее красуется багровый засос — отлично, просто отлично. Беру волосы со спины, разделяю их надвое и перекидываю наперёд, чтобы хоть немного прикрыться. Платье помятое — как будто его полоскали на максимальном отжиме, а потом забыли на несколько дней в стиралке, после чего так и надели.
Смотрю на Артура и вижу у него те же признаки хорошо проведённого времени — мятая футболка, припухшие губы, ещё и царапины на шее — честно, я не хотела так явно оставлять следы. Но я начинаю привыкать к тому, что вместе с ним — я не взрослый человек, а какой-то поехавший от гормональной бури подросток, которому плевать на последствия. Интересное, очень интересное ощущение. Но совсем забываться, конечно, не стоит.
— К тебе домой, — неожиданно заявляет Артур и я, опуская зеркало, даже рот раскрываю от удивления. — Полина, я не повезу тебя в школу. Это решено, — тоном, похожим на тот, которым говорил по телефону, отвечает он, и я едва не подпрыгиваю на сиденье от возмущения.
— А кто это у нас за двоих тут все решил? Что-то я не помню, чтобы мы совещались по этому поводу!
— Тут и совещаться не надо, — его взгляд по-прежнему сосредоточен на пустой дороге. — Ты не поедешь в школу. Там сейчас делать нечего.
— Да ты что, совсем офонарел? — я совершенно не замечаю, как перехожу на язвительный тон, и сама начинаю скандалить, в то время как он ведёт машину после нескольких порций коньяка. Делаю то, в чем подозревала его семью и чего сама опасалась.