— Нет, Полина Александровна… Ни в чем я тебя не обвиняю. Я понимаю — от не фиг делать, скучно тебе у нас… Вот и развлекаешься со всеми, кто под руку попадётся. Только с Артуром… не надо! Он хороший пацан. Он настоящий, понимаешь? И просто так не будет по кофейням шляться, чтобы потусить от скуки. Ему, знаешь, не до скуки, у него и так проблем хватает, во-от так! — Денис делает выразительный жест рукой у горла. — Так что не морочь ему голову. Он не такой, чтобы сегодня с одной попрыгать, завтра с другой, я тебе говорил уже. Если он пришел к тебе, бросил все среди дня — значит, ты реально ему нравишься! А ты… Нафига ты с ним играешь?
— Я не играю, — огорошено говорю я, понимая, что это чистая правда. — Я не играю, Дэн, ты чего?
— Не играешь, ага. Тогда зачем по ночам с другими мужиками таскаешься? Что я, не видел… — Дэн брезгливо морщится, — вот это все у тебя… не видел? Хоть с Артуром не вздумай встречаться в таком виде, имей совесть. Я ему ничего не наболтаю, Полина, так и знай… Пока что. Сами там разбирайтесь, между собой. Но если он меня спросит — скажу, как есть. Все, что про тебя думаю, скажу.
Так вот оно что. Хватаясь за голову, не знаю, какое из желаний сильнее — обматерить Дениса на чем свет стоит, или засмеяться ему в лицо. Вместо этого просто падаю лбом на деревянную стойку, ощутимо стукнувшись о неё головой — и даже этот жест не способен выразить мое недоумение и горькую иронию от ситуации.
Вот оно, то от чего я убегала когда-то, восемнадцать лет назад. Не отсутствие универа, в котором бы хотелось учиться, не вечные придирки матери и безразличие отца, не страдания тетки, успевшей позвонить мне сегодня днём с великодушным заявлением о том, что они, так и быть, примут от меня справочку. А от ощущения, что живешь под колпаком — где все тебя видят, все о тебе знают, понимают твои поступки по-своему, вынуждают оправдываться, врать и доказывать, что ты — нормальная. Что достойна быть в обществе, где все друг у друга как на ладони, все друг за другом следят. Судьи судят подсудимых, а подсудимые судей. Вот такая мышиная возня.
Я не сержусь на Дениса. В конце концов, его можно понять — не имея понятия о наших с Артуром отношениях, он решил, что с ним я легкомысленно развлекаюсь утром, а по вечерам шляюсь где-то по злачным местам с не менее злачными личностями, после чего являюсь в его заведение, не потрудившись скрыть следы преступлений.
Но это всего лишь один случай, даже курьезный, если посмотреть на него трезво. А вот ощущение того, что куда бы ни пошёл — ни от кого не спрячешься, остаётся. Везде любопытные глаза и скорые выводы. И правила, неписаные правила, которые ты должен соблюдать — не говорить, что думаешь, не выделяться, быть готовым к тому, что кто угодно, когда угодно сможет залезть в твою личную жизнь и проверить, все ли там в порядке. А потом — поставить на место, а то и наказать, если выбился из положенных рамок слишком сильно.
Вот эта несвобода, необходимость жить с оглядкой пугает меня больше всего. И случай с Денисом — всего лишь маленькая капля в большом море, показывающая, как люди привыкли лезть друг другу в душу, не спрашивая разрешения, делая скоропалительные выводы и сочиняя небылицы на пустом месте. К таким на язык лучше не попадать. Потому что доказать правду будет невозможно — тонны сплетен и вранья надежно похоронят ее под собой.
— Денис, — говорю я, наконец, поднимая голову с деревянной стойки, пока он нервно протирает всё, что ему под руку попадётся. — Скажи мне, пожалуйста, что за херню ты себе придумал на пустом месте?
— Да уж, на пустом! — возмущённо фыркает Денис, проходя тряпкой почти у меня перед носом. — И совсем не херню!
— Ладно, пойдём другим путём, — сдаю я назад, понимая, что так мы ни к чему не прием. — Давай так… Слушай меня внимательно, и чтоб больше вопросов не было. Я… не обманываю Артура, не играю с ним и не дурю ему голову от нечего делать. Он очень даже в курсе, где я бываю по ночам. Потому что сам эти ночи со мной проводит. И не только ночи. Утра, дни, и я думаю, в идеале будут еще вечера. Ни с кем, кроме него, как ты выразился, я не таскаюсь. Так что, пытаясь спасти его, рассказывая о том, что я пришла к тебе в каком-то прошмандовском виде, ты рискуешь поставить себя в идиотское положение, Денис, перед своим же другом. Крайне идиотское.
— Не понял… — Денис часто-часто моргает глазами, но потом до него, кажется, начинает доходить. — Ого! — говорит он, опуская руки и растерянно откладывая свою уборочную тряпочку. — Ого! — говорит он, снова хватаясь за неё. — Так вы что, уже того… встречаетесь?