Я не хочу скрывать от Артура разговор, который подслушала в курилке. В конце концов, он один из тех, кто знает всю подноготную этого города, кто был на месте трагедии после того, как она случилась, кто закончил эту же школу, пусть давно — но в отличие от того же Дэна, я могу на него положиться в плане сохранности информации.
Он слушает меня, подавшись вперёд, все еще хмурясь и почти не притрагиваясь к еде, в то время как я тащу один бутерброд а другим, совсем забыв, что жевать во время разговоров — неприлично. К черту приличия. С ним я чувствую себя так свободно, что влёгкую выбалтываю даже то, как пыталась найти инфу о нем в сети, ловя интернет-сигнал из окна школьного туалета.
Несмотря на сдержанную настороженность, которую вызывает в нем мой рассказ, над этим фактом он смеётся, переспрашивая несколько раз: «Что, правда?»
— Я не веду соцсетей, Полина. Так что вряд ли ты что-то найдёшь. Хотя попытка была зачётная.
— А почему? Да сейчас все ведут соцсети! Просто, может, ты не нашёл еще своего? Я вот все эти паблики-шмаблики в фейсбуке и вконтакте терпеть не могу, какие-то они такие… Ну реально, скопище бреда. А вот инста — совсем другое!
— Инстаграм? — фыркает Артур. — Ещё хуже. Парад самовлюблённых идиотов. Если, конечно, это не по работе… — тут же поправляет он, глядя на мое вытянувшееся лицо. О, ещё один любитель ставить диагнозы по соцсетям. Но, если в случае с Кристиной меня это разозлило, то слова Артура вызывают легкую улыбку. Ну и пусть он заблуждается, ему можно.
— Нет, Полин, это не мое, — он упрямо качает головой в ответ на мой выразительный взгляд. — Мне просто неинтересно. Скучно. Читать все это, писать. Смотреть, как выпендривается очередной мудила. И, если честно, у меня нет…
— Времени, — заканчиваю я вместе с ним, вспоминая его вечно трезвонящий телефон, о котором сейчас успела забыть только потому, что он оставил его в машине.
— Да. Я в свободный час лучше сыграю на корте, чем буду в телефоне зависать. Все равно там какое-то отборное говно чаще всего постят. Мне малые… — на секунду он сбивается, и, словно задумавшись о чём-то, продолжает, — и так все сплетни доносят, когда видимся. Вот про Виолу и этот хайп, что успели развести за день, я от них и узнал. Но чтобы ее кто-то травил… Не помню такого. Хотя нет. Там была одна история. С этими ее пьяными фотками. Думаю, ты слышала уже.
Я согласно киваю, и жду, пока он дальше начнёт говорить.
— Так вот… Даже это быстро ухитрились замять, вроде как ничего особенного. Ну, реально — кого сейчас таким удивишь? Как там говорят, чёрный пиар — лучший пиар, да? Она только популярнее стала. Вот и понесло ее окончательно… — Артур снова останавливается, чтобы подавить всколыхнувшееся в нем раздражение. — Так что я, Полин, вижу в этом только подростковую дурь. И желание популярности любой ценой. Вот такую, без разумных краев, на которой сейчас многие повёрнуты. А эти странные слова про тень и тому подобное… Да они просто заиграться могли, и все. Ты не знаешь, как у меня малые отношения по телефону выясняют. Я один раз подслушал — тоже, как ты, случайно. И охренел. Там и «умри, тварь» было, и «выпей яду» и что-то даже про проклятия. Это у них язык общения сейчас такой. В интернете все, что угодно, можно писать, вот они и в жизнь это тащат. И с Виолой так. Это могла быть какая-то обычная ссора — просто по пьяни их понесло. Они сейчас часто ведут себя так, как будто в кино играют. В фильме ужасов каком-нибудь снимаются, или в сериале своём любимом. Актрисы, бл… — на этот раз он сдерживается. — Ну и кроме того — если бы Виолу реально травили, в открытую… Я бы об этом слышал и знал. Среди моих такие поборницы справедливости есть, что точно не прошли бы мимо.
— Сколько у тебя сестёр? — с улыбкой спрашиваю я. — У вас классные отношения, если ты так много о них знаешь. Подростки обычно не посвящают взрослых в свои дела.
— Несколько, — уклончиво отвечает Артур. — Не знаю, кто там не спешит, я все об их жизни знаю. Даже то, что не хочу. Нашли советчика… — с притворным недовольством бурчит он. Но меня не обманешь.
Я вижу — он любит этих девчонок, как бы ни старался не выдать себя. Видимо, самые сложные отношения у него с матерью — и я догадываюсь, почему. В разговорах Артур ни разу не упоминал об отце, и я почти уверена, что его у них в семье нет. С этим связана и его привычка решать проблемы на правах главного, и резкий тон, которыми он раздаёт указания, и покровительственное отношение к младшим. Знаем, видели, проходили.