Да, базары, не рынки, как я привыкла их называть. Огромные шумные ряды, на которых чего-только не найдёшь — от домашнего мяса и молока до наливок из фруктов, а ещё — живых цыплят, котят и настоящих важных гусей в плетёных корзинах. Как-то мы ездили с классом на экскурсию, останавливаясь в таком месте, но я даже от автобуса не отошла, в отличие от Наташки, которая по-хозяйски торговалась с продавцами, переругиваясь с ними, совсем как взрослая, а после принесла мне кулёк ароматных персиков и пару леденцов на палочке со словами: «Вот, Полька, уметь надо! За пол-цены отдали!»
У меня никогда не было родственников в деревнях, и сталкиваясь с хуторянами, я всякий раз слышала насмешливое: «Ишь, городская!», поэтому побаивалась их, понимая, что не зная правил, никогда не впишусь в их круг. Даже леденец купить не смогу. И если Наташке удавалось ловко сбивать цену, то меня бы точно ободрали как липку.
— Потому что гав ловить не надо! — важно заявляла она, переходя на местный говор, и я без споров признавала за ней талант и умение ориентировать в этом запутанном мире.
Артур прибавляет скорости и, вжимаясь в сиденье, я надеюсь, что не буду выглядеть белой вороной в тех местах, которые он наверняка знает и любит. Буду наблюдать за ним, вести себя тихо и молча ходить следом.
Но мои намерения рассыпаются в пух и прах, едва мы подъезжаем к ближайшему базарчику. Он расположен на въезде в селение, и занимает половину огромного пустыря. Народу здесь — тьма, как и машин, стоящих недалеко от торговых рядов. Сегодня воскресенье, и торговля идёт особенно бойко. А торгуют здесь всем, чем душа пожелает — домашним вином, сушеной рыбой, пирогами и кулебяками, от которых заботливые хозяйки активно отгоняют мух специальными веничками, поругиваясь на них и зазывая к себе покупателей.
— Нет, этого мы брать не будем, — сразу же охлаждает мой пыл Артур, проходя вместе со мной по рядам и придерживая за руку, чтобы не отстала. — Все, что с мясом — сразу мимо. Я как-то наелся лет в десять этих кулебяк, до сих пор смотреть на них не могу.
— Отравился? — сочувствующе спрашиваю я.
— Ещё как. Два дня валялся, еще и влетело мне крепко. Что такой дурак. Какой местный будет покупать такое? Это все для приезжих.
— Ага, приезжих, значит, травить, можно? — возмущаюсь я, понимая, что насмешливое снисхождение к городским мне совсем не показалось.
— Ну, насильно им это в карманы не суют, — замечает Артур, переходя на образ мышления хуторянина. — Народ через эти места толпами в соседнюю область к морю едет. Берут в основном вино, самогон, рыбу и вот такую еду, к которой нормальный человек в жару не подойдёт. С утра еще можно брать — а днём даже задаром не надо. Тут или здоровье луженое надо иметь, как у местных, либо головой думать. А кто не думает — на том и зарабатывают.
— Жестоко, жестоко!
— Народ здесь простой, Полин. Носиться с каждым дураком, который головой не думает, некогда. Зато жизни учишься очень быстро, лучше любых книжек, — улыбается Артур, глядя, как на моем лице проступают все признаки неодобрения и я даже два раза произношу слово «санстанция». — Нет, не сработает. Сколько раз гоняли — все равно торгуют из-под полы. Так что просто надо с мозгами дружить, он защищают лучше любой санстанции.
Не могу не согласиться с этой простой житейской мудростью, продолжая оглядываться вокруг. Следом за рядами с нелегальной едой мы проходим туда, где торгуют фруктами, и у меня разбегаются глаза, а рот наполняется слюной от разлитых в воздухе ароматов. Артур, как и всякий знакомый со здешними порядками, торгуется со знанием дела, сбивая цену к удовольствию продавцов — и я, как и раньше, удивляюсь этому парадоксу. На таких вот рынках я всегда платила по полной, сколько запрашивали — и удивлялась презрению и недовольству, которым меня в окатывали продавцы. Я-то думала, они будут рады таким своеобразным чаевым, но нет. Видимо, уважение, которое они демонстрируют, подсыпая нам в кульки лишние горсти ягод или докидывая фрукты в подарок, можно заслужить только вот так, в честной словесной перепалке, из которой надо выйти победителем и получить всё. Странные порядки, удивительный менталитет. Такой близкий и такой невероятно далекий.
— Послушайте. А можно я вас поснимаю? — не выдерживаю я, глядя на двух юрких дамочек, торгующих черешней и так бойко болтающих с Артуром и между собой с кучей каких-то специфических словечек, что я иногда понимаю не все из того, что они говорят.
Ловлю на себе быстрый взгляд Артура — он готов вмешаться, если ситуация накалится. Но болтливые продавщицы только смеются и разрешают мне сделать несколько снимков, предварительно уточнив: «Не глазливая, нет?»