Начнётся рассвет…
А потом…»
Больше она на своей страничке ничего не писала, это стало ее последним сообщением. Так вышло, что тень поглотила свою госпожу в самое тёмное время ночи, ещё до наступления рассвета. Именно после этого недоговоренного «А потом…» резко, бурной волной начинаются посты соболезнования и слова сочувствия.
Первые из них — ночные, время публикации — час сорок. Даже не утро. Едва ли не момент трагедии, если не ошибаюсь. Снова смотрю в монитор немигающим взглядом, пытаясь понять, возможно ли такое, чтобы и тут сработало вечное соревнование — кто первый оставит комент? В тот самый момент, когда вся школа паниковала и рыдала, не желая верить в произошедшее, кто-то очень расчётливый быстро запостил фразу, видимо, с отсылкой к последним словам Виолы: «Ну раз так, то держи лайк! RIP!»
И дальше, как по цепочке — но с пятиминутным опозданием, бесконечные «RIP!», «Пока навсегда!» и даже один «Вот ты дура! RIP!» И, ожидаемо «Седьмой!» «Пятнадцатый!» — да, они таки считают, кто и когда успел отметиться, — и «Да вы задолбали, придурки, тут человек умер! Какая разница кто какой?»
Нет, ну хорошо, что об этом еще кто-то задумывается.
— Это что? У них флешмоб какой-то — отлайкать ее последние фотки? — интересуюсь я у Эмель, сжавшейся на своём месте, пока я изучаю эти записи.
— Ну, типа да… — негромко откашливается она. — Виола же хотела тысячу лайков. Вот ребята и пытаются дать ей их.
Громко вздыхаю от этого странного почитания памяти. Сама от себя не ожидала, что будет так тяжело копать эту тему. Вся эта интернет-скорбь, общий порыв сделать популярнее фото Виолы и тем самым уважить последнее ее желание… Как-то это дико, хоть и чувствуется, что от души. Молодое поколение, живущее рядом с нами, кажущееся на первый взгляд таким привычным и безобидным, на самом деле совсем другое. Их главная реальность пролегает уже по ту сторону монитора. И правила, действующие там, вызывают во мне оторопь, вплоть до озноба.
— Слушай, давай я ещё кофе закажу, — предлагаю Эмельке. — И тортик. Без тортика тут никак не обойдёшься.
— Хорошо, — радостно кивает она. — Спасибо, теть Поль.
— Это тебе спасибо. Сидишь тут со мной, вместо того, чтобы на пляже с девчонками загорать. Все потому что я тебя захватила, и мне нужны твои странички, — улыбаясь, я с благодарностью пожимаю ее руку.
— Да никто меня не звал на пляж, — снова опуская глаза, отвечает Эмель, и я понимаю, что ее ссора с подружками все еще не окончена. — А если надо просто страничка с подпиской, то у меня есть ещё две. Ну такие, фейковые. Могу дать на время, если надо.
— То есть? — едва привстав, чтобы сделать Дэну новый заказ, я опускаюсь назад в плетёное кресло. — Конечно надо, конечно же! Но только… зачем тебе фейки?
— Да у каждого нормального человека есть фейковая страничка. Чтобы висеть в онлайне, а друзья тебя не видели, — убежденно заявляет она. — Это же прикольно, теть Поль. Все думают, что ты чем-то занята, а ты за ними с другого акка наблюдаешь.
— А что толку, Эмель? — нет, я никогда не пойму этих выросших детей. — Среди моих знакомых фейковые странички ведут только женатые бабники, чтобы клеить телочек в сети и региться на сайтах знакомств тайком от жён. Вам-то что скрывать, господи!
— Ну, всем есть что скрывать, — тихо смеётся Эмелька. — Например, говоришь подружке, что ты готовишься к тесту и мама интернет отключила, а сама чатишься с другого акка с ней же под видом какого-то пацана.
— Эмель! — негодующе восклицаю я в то время как сама еле сдерживаю смех. — Вот вы чудите! Зачем издеваться над подружкой? — и в то же время вдруг вспоминаю, как мы с ее матерью писали письма от несуществующего поклонника (обязательно из технаря, чтоб постарше был, и посолиднее, настаивала Наташка) и подбрасывали в почтовый ящик первой зубрилке класса, презрительно фыркавшей на нас из-за интереса к дискотекам и коротким юбкам. И утверждавшей, что все пацаны дураки, и интересоваться ими могут только дуры. А вот каждое письмо от «студента технаря» она хранила в школьном дневнике, тайком перечитывая на переменах, а после пустила слух, что у неё теперь есть самый крутой парень в мире, старшак, и по школьным дискотекам он все равно не ходит.
Мы с Наташкой, едва не срываясь на хохот, слушали ее увлекательные рассказы о том, как вчера он водил ее по ресторанам и кафе, и обещал ждать, пока она выучится на красный диплом, ещё и замуж позвал.
Странно, но сейчас бы я такого не выкинула даже с очень раздражающим меня человеком. Тинейджерство, все-таки очень странный период, когда по фану прокатит все, лишь бы было нескучно. О более серьёзных последствиях начинаешь задумываться гораздо позже, не прекращая удивляться своим поступкам в прошлом.