— Режиссёр? — хватаюсь за это слово как за подтверждение собственных мыслей. — То есть, ты тоже не исключаешь, что это мог быть не совсем ее поступок?
— Ты о чем, вообще? — не сразу понимает меня дизайнер.
— Ну, все то, что ты сказал о взаимодействии актера и режиссера. Актёр ведь не сам выбирает, кем быть и что делать. Он во всем слушает режиссера, который решает, каким ему быть в той или иной роли. Да, может быть какая-то импровизация, иногда ему кажется, что он действует сам, но мы-то знаем, что это заранее прописанный сценарий. И кто направляет его.
— Слу-ушай! — внезапно делая большие глаза, несколько секунд Вэл сморит на меня, полностью проникая в смысл сказанного. — Так ты думаешь, ее могли до этого довести?
— Не думаю, Вэл. Уверена. Вот только эта моя уверенность строится на одних догадках, а доказательств пока — полный ноль, — делаю над собой усилие, чтобы в голове не зазвучала фраза, произнесённая голосом Артура: «Предчувствия нутром — не доказательство, Полин». Хотя… нет. Уже зазвучала ведь.
Снова стараюсь сосредоточиться на разговоре, подавляя в себе желание взять бутылку вина и выпить ее залпом. Недолго же длился эффект неприятия алкоголя, ещё пара мыслей об Артуре и спиртное у меня надо будет насильно отбирать. На секунду прикрываю глаза, концентрируюсь на настоящем и слышу, как Вэл продолжает свои размышления:
— А, собственно, почему нет… Почему нет, Полина? Раз она такой разгуляй устраивала, а все только ржали, снимали и требовали больше хайпа… Это же закономерно! Когда толпа вызывает актера на бис, раз за разом, он с лёгкостью умрет ради оваций. Ну-ка покажи! Покажи мне ее страничку, я тебе сейчас все скажу. Мой взгляд просветит эту тайну как мощный рентген!
Согласно киваю и, пряча улыбку из-за все более возрастающей патетичности его речей, несмотря на то, что темы мы тут обсуждаем не самые весёлые, захожу в сохранённые закладки и вывожу на экран страничку Виолы.
Всё же, как хорошо, что у меня появился такой помощник как Вэл. Пусть повод, из-за которого он приехал, был не самым лучшим — но, пока он приводит себя в порядок после неудачного полета и мы оба здесь, я могу открыто обсуждать с ним то, с чем осталась один на один. Краем уха слышу, как иронично дизайнер отпускает комментарии по поводу моего нового интернет-воплощения, заявляя, что теперь будет называть меня только Сэмкой, в отместку за то, что в начале знакомства я звала его Валькой — и снова благодарно улыбаюсь ему за то, что тормошит и не даёт зависнуть в негативе и страдашках.
— Так, все, Полина! — прикрикивает на меня Вэл, перетягивая макбук себе на колени. — Давай, соберись! Мы тут серьёзными делами занимаемся! Так-так… — уже тише повторяет он, ожидая, пока страничка Виолы прогрузится с мобильного интернета. И, спустя минуту, добавляет: — Вот, значит, она. Вот она какая…
В этот раз коменты под последней записью Виолы не оказывают на меня такого впечатления, как в первы раз, и я, смирившись с тем, что по любому поводу — радостному или трагичному, — народ все равно разведёт срач, пробегаю их взглядом довольно отстранённо.
Эту часть ее аккаунта я уже разобрала, и теперь мне интересно, какое впечатление она произведёт на дизайнера. Истерика в коментах продолжается, соболезнования и стихи в поступают с завидной регулярностью, многие начали рассказывать Виоле, какая без неё тут стоит погода, в каких магазинах скидки, успевая при этом переругиваться между собой из-за того, кто говорит глупости, а кто нет, и по другим менее значительным поводам. В общем, обычная вакханалия, которую в интернете почему-то принято называть небезразличием и сопереживанием.
Вэла, в отличие от меня, впервые увидевшей этот посмертный чат, сам характер дискуссии мало трогает.
— И что? — не выдерживаю я. — Как тебе сочувствие от друзей?
— Да ничего нового, Полина, — автоматически отвечает Вэл, продолжая листать вниз и лишь время от времени иронически приподнимая бровь в ответ на самые безвкусно сделанные коллажи. — А ты расстраиваешься? — внимательнее приглядываюсь ко мне, переспрашивает он. — Да брось! Что ты как первый день в интернете! Тут всегда было полно долбоебов. Пока есть долбоебы — есть интернет. Так что забей… — уверенно добавляет он, продолжая смотреть и сканировать, сканировать и смотреть.