— Ну какое «бухать», Вэл, что ты как с катушек слетел. Это кофейня-бистро! Ты там был, мне кофе покупал. Там нельзя пить спиртное.
— Денис, они хотят бухать! — тут же докладывает начальнику Сережка, и спустя несколько секунд радостно докладывает: — Можно!
Я не верю свои глазам — он что, улыбается? Во-первых, это первый раз, когда он улыбается при мне, а во-вторых — с чего такая радость? Неужели, как и я, предчувствует, что вечер перестаёт быть томным и заходит в неконтролируемое русло?
— Денис сказал, что можно! Вы ж у нас, Полина Александровна, специальный гость, ревизор, вам — никаких отказов.
— О-о, — довольно тянет Вэл, снова устраивая странные игры с бровями на своём лице. — Даже так! Ну, мне нравится такой расклад. Веди нас, Рестик!
Мне, в отличие от Вэла, совершенно не нравится эта затея. В конце концов, он приехал спасать меня от проблем, а не создавать новые. А в том, что они могут возникнуть, если мой буйный друг не успокоится, я не сомневаюсь.
Эти мысли проносятся у меня в голове, пока в начинающих сгущаться сумерках мы возвращаемся через сквер и, вместо газона, на котором сидели мы с Вэлом, сворачиваем к местам слишком знакомым. Вот тот самый киоск с пончиками, у которого я встречалась с Артуром, чтобы пойти с ним на утренний кофе, вот лавочка, на которой два дня назад рыдала и орала на него по телефону, а вот и… делаю глубокий вдох, чтобы унять неожиданное волнение — а вот и двери кофейни, в которые последний раз я входила абсолютно счастливым человеком, а вылетала из них пулей, чувствуя себя непоправимо, убийственности несчастной.
И сам Денис встречает нас на пороге. Черт, а ведь я рада его видеть.
— Поли-ина, Полина Александровна, ну что ж ты как динамщица! — широко раскидывая руки, он обнимает меня за плечи, и я, к своему удивлению, искренне отвечаю ему дружескими объятиями. Хоть Дэн и был тем человеком, который слил мне семейные дела Артура, чувствую, что негатив от осознания этой новости не отразился на отношении к нему. Ну выболтал и выболтал. Если бы не он, так кто-то другой. И чем позже, тем больнее было бы.
— Привет, — говорю ему, смущённо улыбаясь. — Как твой бизнес?
Мне почему-то становился неловко за то, как я пропала — пусть всего лишь на пару суток, но уходить в подполье и реветь в подушку, пытаясь забыться даже на полдня — так себе вариант, недостойный уважаемого коуча.
— Да зашибись! Дело движется! Только я всем пообещал новый крутой напиток от нашего ревизора, а ревизор взял и под землю провалился! Ты чего это?! Сначала говоришь, что ещё на неделю остаёшься, а потом всё, бросаешь нас?
— Были причины, Денис. Потом объясню, когда на перекур пойдём, без лишних ушей чтобы. Ты только сильно не болтай при остальных.
Господи, кого я прошу… Конечно же он будет болтать! Но хоть озаботиться мерами безопасности я могу, для успокоения совести?
— О том, что знаешь обо мне, о чем мы с тобой разговаривали и особенно об Артуре. Пожалуйста, Дэн, — продолжаю я, воровато оглядываясь, чтобы убедиться, что тонкий Сережка или кто-либо из входящих-выходящих посетителей не прислушивается к нашему разговору.
Но нет — Сережка, найдя в лице дизайнера активного слушателя и спорщика по поводу приготовления средиземноморских блюд, увлечённо доказывает Вэлу, что оригинальная карбонара готовится не на сливках, а на свином сале, на что мой друг возмущённо шипит: «Что за варварство!» и надменно закидывает назад вздыбившиеся от такого моветона кудри.
— Понял. Не ссы, не сдам, — по-свойски кивает Дэн, на что я толкаю его в плечо, тем не менее, чувствуя, что не могу сердиться за такое панибратство.
— Что? — с показным возмущением кричит Денис, впечатленный моим чувствительным пинком. — Это китайский иероглиф такой, ни-сы называется! Символизирует, между прочим, выдержку и спокойствие настоящего самурая!
— Самураи в Японии были, ты, сочинитель небылиц, — тут же уличаю я его в слишком вольном обращении с историческими фактами, и мы вместе смеёмся, принимая то, что наше общение никогда не будет другим. Всё почти так, как раньше.
Всё — да не всё.
Стараясь подавить некстати возникшую меланхолию, наблюдаю за продолжением сюрреалистического сна — знакомством Дениса и Вэла. Честное слово, если бы я увидела подобное пару дней назад, сама бы поверила обвинениям дизайнера в том, что я нахожусь в наркотическом угаре.
— Вэл, — первым протягивает руку дизайнер, пользуясь своим старшинством и, как он думает, более высоким статусом. К новым людям он всегда заходит свысока, с позиции просветлённого эстета, терпящего эту жизнь и ее несовершенство только из-за хороших манер и не менее хорошего воспитания. Именно за это качество он и был послан мной куда подальше в день нашего знакомства. Но у Дениса, кажется, больше терпения чем у меня пять лет назад.