Полупьяненький дядя Боря, до этого разливавшийся соловьем, вдруг умолкает, сдавленно крякнув, после чего тяжело вздыхает.
— Да там такое дело, Полинка… Не очень хорошее вышло. Я, ты знаешь, никогда не был против, пусть бы занимался. Тем более все наперебой кричали — способности, талант у парня, не упустите, не профукайте. Но тут уже… — он снова воровато тянется за бальзамом. — Интересы семьи встали поперёк, сама понимаешь…
Ага, вот как.
«Я часть семьи, я обязан поддержать»
Никаких личных интересов, только семейные.
— А что за интересы? — задаю прямой вопрос, слыша, как речь дяди Бори теряет связность, и он снова повторяет о том, как Артурку еле приняли по возрасту в младшую группу, «слишком здоровый был, но подвижный, выносливый — из-за этого и взяли», а потом не хотели отпускать, потому что как так, он же самый первый среди юниоров, во взрослых турнирах участвовал, ему одна дорога — в сборную. Нельзя терять такой резерв.
— Ну, такие интересы, Полинка… Серьёзные! В двух словах и не расскажешь. Но вот пришлось выбирать… Как раз, когда на разряд взрослый сдал. А перед этим год э с соревнования на соревнования проездил, ему ж очки надо было зарабатывать в зачётную книжку. Тамара уже тогда транды ударила — потеряем, мол, сына, мы ж его дома совсем не видим…
— И что? И вот так просто, чтобы все домашние были довольны, он взял и передумал дальше заниматься? Первый взрослый — это же только начало. Дальше на КМС можно было идти, а потом на мастера спорта, — гну свою линию я.
— Да нет, сам бы он не бросил, хоть бы сколько Тамара ни причитала. Вот только там случай вмешался такой… нешутейный. Как будто сам бог его от этого отвадил. В тот самый вечер, как он своё получил. Как будто кто-то сказал ему — хватит. А не послушаешься — ещё получишь, — говорит Борис Олегович, а я в это самое время как будто слышу голос его жены. Уж слишком не в стиле нерешительного, но обладающего цепким аналитическим умом дяди Бори все эти рассуждения о божьем промысле и вмешательстве сил небесных. И пусть он не замечает, как повторяет чужие мысли — я-то прекрасно всё слышу.
— Ты это… — снова прерывает поток моих размышлений отец Артура. — Если так интересно — вон там, в баре, все медали его, и кубки, сертификаты всякие. Можешь глянуть, — добавляет он, и я не могу не воспользоваться этой возможностью.
— Так, а что случилось-то, дядь Борь? Кто и как его отвадил? — переспрашиваю я, подходя к закрытой секции в серванте, и отщёлкиваю дверцу привычным движением. Именно отсюда мы с Наташкой таскали домашние наливочки и самодельный коньяк, который вечно прихлебывал ее отец, а один раз даже стырили баночку самогона, который пили долго и мучительно, закусывая конфетами-леденцами.
Тем больше удивляюсь, обнаружив в таком неприглядном месте не запасы тайной выпивки, а стоящие в ряд металические и стеклянные кубки, сложенные стопочкой грамоты, груду медалей (некоторые с лентами, некоторые просто свалены в одну кучу, словно громадные монеты), какие-то свидетельства, пара книжек, похожих на зачетные, в переплете из искусственной кожи и, самое главное, толстый фотоальбом с выпавшими и вставленными кое-как листами.
— Дядь Борь, а это что? Альбом с фотографиями? — спрашиваю я, удивляясь, почему все это богатство наград, которым можно было бы гордится, так сиротливо прячется в самой «позорной» секции некогда дорогого серванта-горки, в котором на видные места выдвинуты какие-то незамысловатые тарелки и рюмкто.
— Что? — отзывается дядя Боря, как будто вздремнувший на пару минут, и теперь зябко поправляющий бабушкин платок на пояснице. — Что там, альбом, говоришь? А неси-ка его сюда, сейчас посмотрим, что это за альбом.
Дважды меня просить не надо и, подхватывая одной рукой альбом, а другой — готовые вывалиться из него картонные листы, я снова перемещаюсь к Борису Олеговичу.
— Сейчас-сейчас, — снимая с переносицы очки и протирая их краями пледа, шепчет дядя Боря с сосредоточенным видом, пока я забираю у него бутылку с бальзамом-наливкой, которую он чуть не опрокидывает. — Ты это, Полинка… плесни пока… — и он внимательно рассматривает альбом, намереваясь понять и опередить, что же это такое. — А, так это ж целый альбом спортивный Артурткин! Тут все его снимки с соревнований и награждений, вот… Тамара, значит, припрятала.
Наклоняюсь к нему поближе, заинтересованно рассматриваю новые фото — и не испытываю ни малейшего смущения. Только любопытство по поводу путанного рассказа дяди Бори, от которого он норовит всячески отвертеться, кажется, успев пожалеть, что затронул эту тему.